Чтение онлайн

Солнце, нагулявшись по небу, зависло на верхушках деревьев. С земли повеяло вечерней прохладой. Чик проснулся, потянулся. В голове зайчишки промелькнула мысль, что пора бы и домой, но Чик отогнал её, решив заглянуть напоследок к Суслику. Потому что не был у него со вчерашнего дня, а «не быть со вчерашнего дня» для Чика означало почти вечность.

Задумчивый Суслик сидел, склонившись над листком бумаги. Рядом со столом валялись несколько смятых бумажных шариков.

– Как дела? – с порога выпалил заяц.

Суслик немного помолчав, ответил:

– Излагаю своё настроение бумаге.

– Это невозможно. Разве она поймёт?! – хмыкнул Чик.

– Не мешай. Меня посетила осенняя муза! – пробормотал Суслик и добавил возвышенно:

– Надеюсь, что родившиеся слова согреют друзей в долгие зимние вечера не хуже камина.

– Что-то очень замысловато ты говоришь, нельзя ли попроще? – попросил Чик. – Где же муза?

С этими словами он оглядел комнату, потом приподнял скатерть и, на всякий случай, заглянул под стол.

Но Суслик не ответил, продолжая смотреть в окно каким-то особенным взглядом.

– Волшебный закат! – наконец пробормотал он.

Затем, наклонившись к столу, что-то нацарапал на листе бумаги.

– Можно, я посмотрю на это твоё «из-ло-же-ние»? – зайчик через плечо заглянул в рукопись Суслика.

На листе бумаги было выведено:

«В безмолвной вышине неторопливо догорали облака. Печальный закат уходящего тёплого дня охлаждало зовущее и манящее небо, на котором засверкали первые звёзды. Они были похожи на маленькие жемчужинки…»

Чик оторопел:

– Ты хочешь сказать, что пришла ночь?!

Суслик пожал плечами:

– Как будто бы, да. Звёздам и вправду пора появиться…

Раздосадованный своим непониманием Чик не попрощавшись, выскочил на улицу, хлопнув дверью.

На лес и в самом деле стремительно надвигались сумерки.

– Ух-ух – добрый вечер! – поприветствовал с ветки добродушный Филин. – Как дела?

– Не очень, – сознался Чик. – День вдруг взял – и закончился. Обидно. Я не успел его разглядеть.

Филин прищурил круглые глаза:

– Ух-ух. Опять пробездельничал?

Чик насупился и кивнул головой:

– Угу.

Неожиданно зайчик встрепенулся:

– Как же я раньше не догадался?! Да мне просто не везёт! Потому что время неправильное. Слишком быстрое. Вот если бы с ним можно было договориться! Или подружиться. Вон, Ёжик с Бельчонком вместе играют, Мышка с Сусликом тесно общаются, Леший с Бобром. Вы, птицы, тоже друг друга поддерживаете. А я?

Ему вдруг стало так себя жалко, так жалко, что на глазах появились слёзы. Одна, самая впечатлительная слезинка скатилась по шёрстке прямо до носа и блестела там, как маленький бриллиант.

Филин внимательно посмотрел на расстроенного зайца и посоветовал:

– Не горюй, Чик! С временем тоже можно подружиться. Оно научит и ускоряться, и ждать.

Чик посмотрел удивлённо:

– Ждать? Но это долго и очень грустно! – и медленно побрёл в сторону своей избушки.

«Такой симпатичный малыш, – подумал Филин и слегка прикрыл глаза. – Молодой, беззаботный. Но любознательный. А ведь, кажется, скоро его ожидают нешуточные испытания. М-м, да».

– Ой, что это со мной? – Филин вдруг встрепенулся, потряс потяжелевшей головой и пробормотал:

– К перемене погоды!

И найдя объяснение, привычно заухал:

– Всем дневным жителям леса пора спать, спать, спать!

Рассказ о том, что и с персонажами сказки может случиться необычная детективная история.

–1 –

В начавшемся дне было что-то необыкновенное, хотя внешне он ничем пока себя не проявлял. Деревья, как обычно, раскачивались и разгоняли ветер. Тот игриво подталкивал облака, когда они ненадолго замирали. Интересно им наблюдать сверху, что происходит там, внизу, на земле! Под каждым кустиком кипит жизнь.

Бельчонок с Ёжиком соорудили крепость из камней и убежали, а на их место пришли Мышка с Сусликом. Мышка болтала без умолку, ахала и вздыхала, в подробностях описывая приснившийся сон.

А в это время с Сусликом происходило нечто особенное. Сначала он почувствовал лёгкое беспокойство, потом мир, окружающий его вдруг сделался намного ярче, будто бы в небо, листья и траву – даже в старую корягу! – вдруг добавили краски. Тело стало лёгким – настолько лёгким, что захотелось подпрыгнуть и полететь, как воздушный шарик. Мышка вовремя заметила отвлечённый взгляд друга и молча протянула пару листочков, взятых из дому. Вскоре они стали заполняться стихами.

Слова волнами накатывали на поэта, за сильной строкой таился всплеск более слабого собрата. Суслик терпеливо собирал и нянчил слова, взгляд его блуждал по нежному юному облаку, душа ликовала. Он радовался, что наконец-то успеет записать свои чувства и ему не надо будет мысленно нестись за словами вдогонку и упрашивать прийти снова.

– Суслик – кажется поэт, но он знает или нет?

Первая строчка по его мнению выходила так, как надо.

Когда же Суслик был готов продекламировать Мышке стих целиком, до него донеслись голоса: рядом начиналась тренировка. Это Вороне удалось, наконец, сагитировать старика Лешего на совместные занятия физкультурой. Бархатный шум листвы то и дело заглушало резкое карканье:

– Раз, два, три, четыре,

Лапы врозь, а крылья шире!

Лапы вниз, а крылья врозь,

Физкультуру ты не бойсь!

Иногда, видимо, когда уставший дедушка Леший пытался передохнуть от упражнений, кричалки становились громче: превращались в подгонялки и воодушевлялки:

– Живота в помине нет,

Буду стройный, как атлет!

Суслик подивился литературным талантам Вороны. И тут вдруг послышался крик: «Ой!» Зверёк без промедления бросился на помощь. На сером камне сидел взмыленный Леший. Борода дедушки висела клочьями, на носу повисла капелька пота, морщинистое лицо горело огнём. Леший с трудом двигал туловищем, морщась, растирал поясницу и доказывал упрямой Вороне:

– Оё-ёй! Ай! Я же говорил: не могу в таком темпе! Мне нужно медленно, постепенно.

– Посмотри-ка, сколько лени из тебя вышло, – не слушая, упрямо твердила Ворона.

– А если расхвораюсь?

– Не поддавайся панике! Это у тебя мышцы разогреваются, скоро всё пройдёт. Дня через два.

Подбежавшая Мышка свистящим шёпотом предупредила Суслика:

– Не спорь с Вороной – осенью птицы всегда громко кричат! Пойдём лучше ко мне в гости, чайку попьём. А то что-то холодком подуло, – она зябко поёжилась.