Чтение онлайн

— Это вы мастер? — спросила она нежным мелодичным голосом. Девушка с интересом смотрела на него.

— Да вроде, — смущенно (такое чувство Борис испытывал редко) ответил он.

— Давайте знакомиться, — смело сказала девушка, протянув узкую ладошку. — Меня зовут Света. А вас?

— Меня Борис.

— Вы отремонтируете мой телевизор, Боря? — с надеждой в голосе спросила она, неумело кокетничая.

— Для вас постараюсь. Только здесь много работы.

— Ну, как тут дела? — спросил, зайдя в комнату, Романов.

— Стараемся вот, но ремонт, видимо, займет много времени, — заявил Борис, которому определенно понравилось не столько домашнее варенье и ветчина, как очаровательная девушка, и он решил продлить удовольствие. «Хоть какая-то отдушина будет», — подумал повеселевший Борис.

— Ну ладно, я после обеда приеду, — заявил Романов.

Ремонтом телевизора «Весна» хозяин остался очень доволен и решил поощрить «талантливого» парня.

— Давай, Боря, мы с тобой обмоем ремонт, — заявил вдруг неожиданно для Узбека Павел Сергеевич.

Он водрузил на стол огромную бутыль наливки из брусники и уставил его всевозможной домашней снедью, которую принесла его супруга, дородная добродушная женщина с почти квадратными плечами.

— Угощайтесь, молодой человек, не стесняйтесь.

— Так вы познакомьтесь. Это Клавдия Федоровна, — представил Романов свою супругу, — а это Борис Александрович, мастер на все руки.

Узбек смутился, на этот раз не из-за своей скромности, а предвидя сложнейшие проблемы, которые ему придется решать, когда его завалят заказами по ремонту сложной аппаратуры.

Пили много, ели мало. Когда была опорожнена огромная бутыль, Павел Сергеевич велел жене принести вторую, но допить ее не удалось. Из конторы колонии позволил ДПНК и сообщил, что в знак протеста несколько арестантов вскрыли себе вены и один из них находится при смерти. Шефа просили срочно приехать.

— Шакалье! Я бы их лично сам перестрелял! Не хотят работать! Филонят! Что только не делают, чтобы только не пахать! И махорку кипятят, и фтороплет курят, рыбьим жиром колятся! — распаляясь, выкрикивал «хозяин».

— Ну ты успокойся, Паша, — уговаривала его жена. — Тебе не стоит ехать.

— Нет, поеду, — упрямо заявил «хозяин», пошатываясь. — Я им, козлам, лично рожу набью. Я им покажу! Ты тоже со мной поедешь, — заявил он Узбеку, обнимая его за плечо. — Вообще-то ты мне сильно нравишься, — разоткровенничался Романов.

В зоне у контролеров и зэков, когда они увидели Романова, обнимавшего Узбека, глаза чуть не вылезли из орбит. Такого еще им видеть не приходилось. После этого к Погорелову стали относиться с опаской и лестью.

Через некоторое время Узбек стал уже для Павла Сергеевича почти своим, чуть ли не родным, и «хозяин» называл его не иначе, как зять-ком. А причины для этого были. Света, закончив десятилетку, никуда не поехала, на работу никуда не устроилась, а била баклуши, сев папочке на шею, благо она была у Павла Сергеевича толстая, и от скуки, а может и от созревшей девичьей похоти, положила глаз на Бориса.

Отец заметил это и всячески поощрял их дружеские встречи и беседы, одна из которых оказалась не совсем невинной.

Однажды отец ее уехал в зону, там произошло ЧП — один молодой душевнобольной зэк, находившийся в реактивном состоянии, повесился в умывальнике. Спасти его не удалось.

Мать Светы — Клавдия Федоровна — уехала в Москву за покупками. Оставшись одна, без родителей, Светочка отважилась испытать то неожиданное блаженство, которое пропагандировалось во многих эротических и порнографических фильмах. Она включила магнитофон и пригласила Бориса потанцевать под звуки медленного танго.

— Боря, я очень люблю мелодичное танго, а ты? — спросила она, сжимая его руку своей огненной ладонью. Потом она, томно полуприкрыв глаза, не совсем прилично прижалась к нему.

Узбек держался до последнего. Он знал, какие последствия могут быть, прояви он наглость, но в то же время все хотели его сближения со Светой, в первую очередь она сама.

— Боренька, а почему ты ни разу не обнял и не поцеловал меня? — спросила Света его таким нежным и изнывающим голосом, что он почувствовал, что больше терпеть не было смысла, и он медленно и властно привлек ее к себе.

— Не мучай меня больше, — простонала Светочка. — Я очень хочу тебя.

Весь вечер они не могли насытиться друг другом, и только к утру, когда оба устали, их веки мгновенно сковал глубокий сон.

Проснулись они от настойчивого звонка. У порога стоял Павел Сергеевич.

— Что будем делать? — озадаченно спросил Узбек.

— Да ничего, скажем, что мы поженимся, — счастливо засмеялась Света.

Романов понял все сразу, с первого взгляда, и сказал:

— Поздравляю, молодожены. Ну что ж, давайте отпразднуем «помолвку».

Весь день до самого вечера он пил «Пшеничную» с Борисом, оставив его по просьбе дочери ночевать дома.

— Ну, как будем жить дальше, дорогой зятек? — обратился Романов к Узбеку, когда вызвал его к себе в кабинет на следующий день.

— Не знаю.

— Тебе не мешало бы узаконить свои взаимоотношения с моей дочерью.

— Я согласен, — выдавил из себя Погорелов, хотя душа его все чаще стала болеть за сына и Венеру. В то же время ему очень нравилась Света, хотя его не совсем устраивала ее леность и пренебрежение к домашним делам.

Узбек не обращал на это внимания, полагая, что все образуется.

— Но тебе надо прежде всего стать для этого свободным человеком, насколько я понимаю, — глубокомысленно изрек Романов. — Поэтому я буду добиваться для тебя условно-досрочного освобождения.

— Да, но ведь впереди еще приличный срок.

— Это не твои заботы. У меня все увязано с прокурором. Пиши заявление о предоставлении тебе условно-досрочного освобождения.

Но существовали определенные сроки и положения, которые не каждому дозволено было перешагнуть, даже начальнику колонии и прокурору области.

Лишь через полтора года удалось-таки Романову всеми правдами и неправдами предоставить «вольную» своему зятю.

Но Узбек, как ни странно, не торопился с браком. Став вольным человеком, он, субсидируемый щедрой рукой Светочкиных папеньки и маменьки, приоделся и выглядел очень элегантным и привлекательным, так что на него стали заглядываться многие жены и дочери офицеров исправительно-трудовой колонии. Однако бдительное око Светочки, оказавшейся на поверку очень ревнивой, не позволяло ему совершать грехопадений.