Чтение онлайн

Все стали рассматривать кольцо, передавая его по кругу, один Фрэнсис Младший сидел не шевелясь.

— В чем проблема, пап? — спросил у него Стивен.

— Ты что — собираешься предложить Мэган выйти за тебя замуж? — спросил Фрэнсис Младший.

— Да, — весело, но с опаской ответил ему Стивен.

— Значит, жениться собрался?

— Ну не совсем так сразу…

— Про женитьбу и думать забудь, — отрезал Фрэнсис Младший. — Тебе всего семнадцать.

— Для помолвки вполне достаточно, — сказал Стивен. — Тебе самому было…

— Сколько было мне — не важно, Стивен, — заорал Фрэнсис Младший. — Дайте сюда кольцо. Сесилия, сейчас же дай мне это кольцо. — Фрэнсис Младший вырвал кольцо из рук у Сесилии и швырнул на дорогу. И только после этого слегка успокоился. Дзинь-дзинь-дзиньпоскакало кольцо.

Стивен рванулся с места, пытаясь достать Фрэнсиса Младшего, но Фрэнни был начеку и успел стиснуть его за плечи. Они кувыркнулись через перила и упали на траву: мы едва успели расступиться. Стивен попытался было взбежать назад по ступенькам — Фрэнни снова успел его удержать, назвав при этом гребаным придурком, — тогда он развернулся, бросился на улицу и стал там повсюду искать кольцо на карачках, в то время как мы все, остальные, в оцепенении наблюдали за происходящим. Фрэнсис Младший пустился в безостановочный громкий монолог: словесный поток хлестал из него, как из прорвавшейся канализации. Я женился таким молодым по дури. Надеялся, у меня будет шанс гонять мяч за сборную колледжа. Так нет ведь, женился без гроша за душой. Ненавижу свою работу, ненавижу свою жизнь. У меня неоплаченных счетов до жопы, у меня все руки в сыпи и вдобавок артрит коленных суставов. Я не позволю, чтобы ты вот так вот просрал свой шанс. У меня такого шанса вообще не было.

Из домов начал вылезать народ, чтобы узнать, кто скандалит, и попросить их на хрен заткнуться. Стивен отыскал кольцо, подул на него и поднес поближе к уличному фонарю — посмотреть на свет. Тут на углу случилась авария. Меня оглушил звук удара, от которого волосы встали дыбом. Все побежали по направлению к Ав, на которой после столкновения все разом затихло. В наступившей тишине топот наших ног звучал словно частый град по железной крыше.

На углу — две развороченных перевернутых машины. Одна — красная спортивная — горела на ступенях церкви в пяти футах от входа, выбрасывая в небо языки пламени, как будто сам Бог решил развести костер из металла, чтобы защитить свою обитель. Другая машина, зеленый универсал с деревянными панелями, принадлежала О’Дрейнам. Она лежала на правом боку менее чем в футе от парадных дверей бара «У Пола Донохью». Арчи лежал ничком на тротуаре, раскинув руки, как Христос на кресте: ноги ему придавило машиной. Он лежал на тротуаре без сознания, и не видно было ни крови, ни ран: просто тяжелый корпус машины навалился на обе его маленьких ножки. Миссис О’Дрейн со всхлипами ползала по Ав с кровавой кашей вместо лица. Сесилия сразу побежала к ней. Где-то близко уже выли сирены. Мистер О’Дрейн выбрался через окно боковой двери с водительской стороны (та сторона висела над асфальтом) и тут же упал. На нем не было ни царапины: только штаны запачкал, когда вылезал. Потом он поднялся, послюнявил пальцы и принялся оттирать перепачканные колени, не замечая ни корчащейся на дороге в десяти футах от него жены, ни лежащего под машиной сына. Я неотрывно следил за тем, что происходит, — не с интересом, нет, со страхом, как сцену из фильма ужасов, — но потом перевел взгляд и увидел, как на той стороне улицы Стивен Тухи поднимает с земли окровавленное тело Мэган. Тут меня вырвало, и я плюхнулся задницей на асфальт и так и остался сидеть, глядя на Стивена, который с виду был совершенно спокоен и не обращал никакого внимания на вой сирен и соседей. Словно нянечка, укладывающая новорожденного младенца в колыбель, он положил Мэган на какой-то стариковский свитер, только что вынесенный из бара. Из кармана на асфальт рядом со свитером выпала коробочка с обручальным кольцом. Он тут же подобрал ее и аккуратно спрятал обратно в карман. С этого момента я больше ничего не помню из происходившего той ночью. На следующее утро я смотрел, как Стивен торопливо собирается уходить. Спускаясь по лестнице со второго этажа, он снова уронил коробочку, снова быстро и молча подобрал ее, вышел из дома и отправился на Ав, чтобы вернуть кольцо в ювелирный Дивайни, туда же, где и купил его, через два магазина от «У Пола Донохью», в пятнадцати футах от места аварии. Кольцо так там, у Дивайни, и лежит за сто баксов. Я хочу его выкупить — думаю, это поможет нам вернуть Стивена. А ради такого уж точно стоит заставить Гарри выложить каких-то пять гребаных двадцаток.

Дом О’Дрейнов выделяется на фоне других домов на улице Святого Патрика. В буйно разросшейся газонной траве не видно декоративных игрушек, и святой Себастьян лежит опрокинутый набок, будто его пырнули ножом, да так и оставили умирать. На абсолютно голой веранде не увидишь ни гостеприимного коврика для ног перед входом, ни барбекюшниц, ни детских велосипедов. Письма никогда не приходят в их совершенно черный со всех сторон почтовый ящик, равно как и едва ли когда-нибудь открывается совершенно белая дверь их дома. Глубокий вдох для храбрости. Да, местечко то еще. Стучусь в дверь. Безрезультатно. Снова стучусь, теперь уже громче, но без всякого нетерпения. Наконец слышу, как кто-то с той стороны отпирает сто замков и задвижек. Дверь распахивается; передо мной стоит миссис О’Дрейн: лицо вдоль и поперек исполосовано рубцами, в глазах — бездонная синь, пухлые губы, рыжие волосы, высокие скулы, ноги как у танцовщицы и вдобавок игривые сиськи номер два. Даже и со шрамами она стопроцентно катит в кандидаты за мусорные баки магазина морепродуктов. Но сама об этом, конечно, даже не догадывается. После аварии она лишь бросает первый быстрый взгляд на всех, кого увидит, а потом уже точно ни разу глаз не поднимет.

— Здравствуй, — здоровается она так, будто видит меня впервые в жизни.

— Привет, миссис О’Дрейн, — отвечаю я. — Мама послала меня к вам забрать Арчи.

— Мама? — переспрашивает она.

— Да, моя мама, Сесилия, — спокойно поясняю ей я.

— Ах да, конечно, Сесилия. Извини меня, пожалуйста. Заходи.

Внутри затхло, но прибрано. Окна закрыты и зашторены, кондиционер включен на полную, свет идет только от экрана телевизора. Арчи сидит в кресле носом в экран, где, тоже сидя в креслах, правда с подушечками, спорят о чем-то пышноволосые политики.

— Йоу, — приветствует он меня, не отрываясь от ящика.

— Йоу, — отзываюсь я. — Ну что, готов, красавец?

— Красавец? Тебе зеркало принести? — огрызается он.

— Да это я тебя красавцем назвал, а не себя. Все равно шутка, — говорю я и подмигиваю миссис О’Дрейн, которая сидит на краешке дивана, уставившись себе на руки. До аварии они с Сесилией были близкими подругами. Бывало, летом часто сидели на веранде на перилах, о чем-то между собой шептались и много смеялись. Теперь они изредка просто шепчутся, не смеются, да и то по большей части у дверей О’Дрейнов, когда Сесилия приходит за Арчи или, наоборот, привозит его домой.

— Что? Ты что-то сказал? — виновато переспрашивает миссис О’Дрейн.

— Да нет, это я Арчи, — говорю я. — Мама просила, чтобы он непременно взял с собой костюм.

В ответ ноль реакции.

— Ему правда стоит надеть костюм, — повторяю я, обращаясь уже непосредственно к ней.

— Что? А, хорошо. Сейчас принесу. — С этими словами она, нервно поеживаясь под струей холодного воздуха, свистящей из кондиционера, идет к креслу, на котором валяется костюм в полиэтиленовом пакете.

— Не буду это надевать, — надувается Арчи.

Она оставляет костюм и возвращается к себе на диван, садится. Тут самое время мне прийти на помощь.

— Нет, будешь, — говорю ему я.

— Нет, не буду.

— Нет, будешь.

— Нет, не буду.

— Нет, не будешь.

— И не надейся, на такое не поймаешь, — говорит Арчи. — Я тоже «Багза Банни» смотрел.

— Даже если я стану тебя умолять? — спрашиваю я.

— Тогда возможно. Можешь начинать, — говорит он.

Я падаю перед ним на колени.

— Арчи, пожалуйста, будь так добр, надень костюмчик. Я люблю тебя и хочу от тебя ребенка. Ты выйдешь за меня замуж?

Арчи смеется:

— Ну вот, уже двое Тухи просят меня выйти за них замуж.

— Сес предлагала тебе на ней жениться? — спрашиваю я.

— Вроде того, только Сес ведь не предлагает. Она мне приказывает, — сетует он.

— Сам виноват, тряпка, — говорю я ему, все еще стоя на коленях лицом к лицу с ним.

— Ммм, ну ладно, я готов, Генри.

— Круто, — говорю я. — Выдвигаемся.

Я быстро хватаю костюм с кресла, в надежде успеть убраться восвояси до того, как покажется мистер О’Дрейн. Опоздал, бля. Он уже спускается по лестнице. Маленький, щуплый чувак, пять футов и шесть дюймов ростом и весом от силы сорок фунтов: темные усы, волосы с аккуратным пробором посередине, которые стали абсолютно седыми уже через неделю после аварии. До смерти Мэган он был крупной шишкой в профсоюзе кровельщиков. Частенько мелькал в новостях во время забастовок — неизменно в очень стильных костюмах — и говорил всегда без надрыва, но по делу. Теперь он носит исключительно синие боксерские шорты и белые футболки, заикается и мало что соображает.

— Пппприввет, Ссстивен, — говорит он мне.

— Это Генри, пап, — поправляет его Арчи.

— Все ппппоппппрежнему в фффффутббббол игггграешь? — отрешенно спрашивает мистер О’Дрейн.

— Это Генри Тухи, пап. Генри.Скажи ему, мам. Мам? Мам!

На стене начинают бить часы. Родители Арчи оба одновременно подпрыгивают как ужаленные.

— Что, сладкий мой? — спрашивает миссис О’Дрейн.

— Папа опять называет Генри Стивеном, — жалуется Арчи.