Чтение онлайн

Хабиб О’Брайен, он же Ливанский Лепрекон [34] , ведет студию танцев под названием «Танцуй или умри», что как раз по соседству с «Ювелирным Дивайни». Отцом ему стал коп-ирландец, а в роли матери оказалась школьная учительница родом с Ближнего Востока, — вот откуда такое ржачное дебильное имя. Уж не знаю, где они жили до этого, но уже лет десять, с тех пор как Хабиб открыл здесь свою студию, он ни разу не уезжал из района.

Сам Хабиб живет этажом выше со своей женой Сашей из Восточной Германии, у которой ни намека на сиськи, но зато самые красивые ноги из всех, что я когда-либо видел. По вторникам и четвергам с семи до десяти вечера и по субботам с восьми до часу Хабиб с Сашей учат танцам девчонок, а также всяких двинутых на женитьбе чуваков вроде меня. Все остальное время студия стоит закрытой, а окна их квартиры — открытыми, откуда все время несется Малер, врубленный на полную мощность (для пидорасов ребята играют очень даже ничего), и если прислушаться, то можно разобрать, как на этом фоне супруги выкрикивают имена друг дружки.

Все это в совокупности — крики и орущий оркестр — слышим мы с Гарри, Арчи и Бобби Джеймсом, когда подходим к распахнутому окну их квартиры. Мы явились сюда по моей настоятельной просьбе сразу после мессы, потому что мне нужно еще раз прогнать с начала до конца весь танец перед сегодняшним выступлением. На нас с Гарри все те же стихари, Бобби Джеймс в смокинге, а Арчи в своем костюме с двумя большими поперечными складками, оставленными колесами инвалидного кресла после трюкового прыжка.

— Чем они там занимаются? — спрашивает Арчи.

Саша, ах ты шлюха такая; Хабиб, ты грязный похотливый лысый мужлан, —доносится из окна.

— Что бы там ни было — звучит жестко, — говорит Гарри, вращая торсом.

— Наверное, та же херня, что и у моих родителей вчера, — говорю я. — Ты сам там был и все видел, Арч.

— Да уж, это точно, — соглашается Арчи. — Эти небось тоже дерутся.

— Что бы они там ни делали — со стороны звучит прикольно, — говорит Бобби.

— Не сказал бы — мне даже как-то не по себе.

— Генри, что думаешь — как нам привлечь их внимание? — спрашивает Бобби. — Тут закрыто.

— Дай-ка мне жвачку, — в ответ прошу его я.

Он вынимает изо рта здоровый ком жвачки и протягивает его мне.

— Да не жеваную, осел, — говорю я.

— А, — говорит он. — Другой, извини, нету.

— Послушай, сейчас нет времени, — настаиваю я. — Дай мне штук пять-шесть.

Он лезет в карман и достает оттуда целую кучу.

— Сказал же, что у меня почти не осталось.

Я беру у него из горсти несколько штук, поднимаю голову и мысленно прикидываю расстояние до окна, откуда по-прежнему на всю улицу орет Малер и слышно, как Саша громко кричит Давай, давай, еще,а Хабиб кричит ей в ответ На, на, на, получай.Я закидываю жвачку прямо к ним в окно, но безрезультатно: Саша обзывает Хабиба кобелем, тот начинает на нее лаять. Я швыряю в окно подряд еще две — опять никакого эффекта, только теперь Хабиб кричит Саше, что она плохая девочкаи что ее нужно наказать,а она, как ни странно, ему не перечит, а только стонет в ответ Накажи меня, прошу.

— Что за херня, — с досадой говорю я.

— Ты неправильно кидаешь, Генри, так до них фиг достучишься. Отойди подальше и пульни всю горсть сразу, — советует Джеймси.

— Совсем обалдел? Не буду. Нашел дурака, — говорю я.

— Тогда дай сюда, я сам, — презрительно говорит мне Бобби.

Он отбирает у меня жвачку, отступает за бордюр прямо на дорогу. Мимо него, всего в каких-нибудь дюймах, со свистом пролетает троллейбус. Из окна несутся крики Хабиба и Саши О да, деткаи Я уже кончаю.Бобби Джеймс размахивается и со всей силы швыряет в окно штук двадцать жвачек разом. Шарах! Стекло разбилось. Мы все пулей кидаемся к магазину и вжимаемся в стену.

— Саша, дорогая, на этот раз мы умудрились разбить стекло. Обычно дело ограничивается пружинами, — говорит Хабиб с ярко выраженным акцентом продавца из «Семь-Одиннадцать», с той только разницей, что хабибовские интонации слышны в нем намного четче о’брайеновских.

— Ради такого не жалко, — мурлычет Саша.

Хабиб с Сашей близки настолько, насколько близка нашему кварталу чужая культура (последнему верить не стоит — это полная чушь). Да мне на это и насрать. Я и без того знаю все, что мне нужно знать об иностранцах: расхлябанная походка, кеды с распродажи, туалетная вода с запахом гиппопотама, и все дела.

— Бобо, куда ты — вернись ко мне в кроватку, — говорит Саша. — Давай разобьем еще пару стекол.

— Любимая, я только на минутку, — отвечает Хабиб. — Просто хочу оценить масштабы разрушений. Подожди-ка. У нас под окном стоят четверо ребят. Один вслух читает «Богородицу». Ребята, с вами все в порядке?

В ответ я расплываюсь в улыбке, не забывая при этом и про расческу.

— Как поживаешь, Хабиб? — говорю ему я. — А со стеклом — тут не без нашей помощи.

— Прекрасно, Генри, просто прекрасно, — отвечает он. — Насчет стекла — забей, ничего страшного.

Хабиб стоит с голым торсом, на макушке лысина, обрамленная седыми волосами. У него здоровенный шнобель, загар как будто только что из солярия и жирные волосатые сиськи: как раз по ним он и молотит в данный момент кулаками, изображая гориллу.

— Да ты у нас Повелитель Джунглей, — говорит Саша, появляясь у него из-за спины, завернутая в простыню. — Ко мне пришел мой Генри Тухи? — спрашивает она.

— Привет, Саша, — говорю я.

— Здравствуй, Генри, — широко улыбается она мне в ответ, обнажая ряд прекрасных зубов. Глаза блестят, как бусинки, а волосы короткие, как у парня, и зачесаны набок. Невзирая на этот факт, равно как и на отсутствие сисек, штучка она та еще, одни только ноги чего стоят, впрочем, кажется, об этом я уже упоминал, плюс у нее всегда такой вид, что ей только дай волю — тут же прижмет тебя к мусорному контейнеру у магазина морепродуктов и изнасилует.

— Как дела? — спрашиваю я у нее с улыбкой от уха до уха, но тут Бобби Джеймс заряжает мне жвачкой по яйцам.

— Какое лицо, какая улыбка, — говорит она. — Ради тебя я даже Хабиба готова бросить, правда, Хабиб?

— Чистейшая, любовь моя, — соглашается он.

— Видишь, Генри, даже Хабиб так считает, — говорит она. — Тогда чего же мы ждем?

— Здорово. Слушай, можно я еще раз прогоню весь танец, а то мне сегодня вечером уже выступать?