Чтение онлайн

— Совсем молодой! — удивилась женщина.

— Молодой да ранний, — Забелин сел и расплылся в улыбке.

— Вы что, — врач растерянно обернулся на Матвея, потом снова посмотрел на Забелина, который встал на ноги и отряхнулся. — Обманули?

— Знаете, что бывает за ложный вызов? — пропищала фельдшерица.

— Извините, но вам придется немного посидеть в другой машине, — Матвей взял из рук девушки чемодан с красным крестом. — Я вам обещаю, вернем все через час, и вы официально оформите вызов.

— Да как вы смеете! — мужчина сунул руку в карман и вынул телефон, который тут же забрал Забелин.

— Мне понадобится ваша одежда, — Матвей выжидающе уставился в глаза доктора.

— Еще чего, — врач заслонил собой коллегу. — Вы понимаете, что сейчас, в эту минуту, мы кому-то как раз можем понадобиться?

— Понимаем, — расстегивая ветровку, кивнул Матвей. — Тем не менее, вам придется подчиниться…

Привезенцев сидел на кровати спальной комнаты и, вращая в руках прямоугольный кусок пластика с логотипом «Русский Версаль», тупо смотрел в одну точку на стене. Сказать, что ему плохо, значит не сказать ничего. Нет, выпитый накануне и с утра алкоголь никак сейчас не давал о себе знать. Обнаруженная на полу ваза и вдруг возникшие ощущения, сковырнувшие нарыв страшных воспоминаний, напрочь отключили всякую мозговую активность, нервные окончания и рецепторы. Осознание того, что он, Привезенцев, совершил уже второе убийство, ввело его в ступор. Юрий Сергеевич никогда не сталкивался с таким явлением. Перед глазами прокручивалась одна и та же картина: Шестакова ставит на стол бокал и поднимает на него полный ненависти взгляд:

— Ты никуда не денешься!

— Я не убийца, — как бы со стороны слышит он собственный голос.

Шестакова вдруг начинает смеяться. От вырывающихся из глотки звуков ему становится не по себе. Тогда он неожиданно вспомнил кошку, которая в далеком детстве прижилась на родительской даче. Белая с рыжими и черными пятнами на спине, она сразу стала любимицей мамы, а на крыльце появилась миска, в которую каждое утро наливали молоко. Кошку назвали Плюша. Сразу за дачей начинался лес. Плюша с утра приходила оттуда, неся в зубах добычу в виде полевки. Каждый раз мышь была полуживая. Она отпускала ее у крыльца и начинала лениво играться. Все это время бедная мать стояла у окна, не смея выйти. Когда Плюше надоедало, она неторопливо съедала грызуна. С замиранием сердца маленький Юрик наблюдал в окно за этой сценой и всегда плакал. Та щемящая жалость к несчастному мышонку навсегда стала одним из ярких воспоминаний детства. Вчера, когда Шестакова рассмеялась, он вдруг вспомнил этого мышонка и понял, что теперь эта женщина будет долго, может, до конца жизни играться им, как игралась Плюша тем несчастным грызуном, и никуда от этого не денешься. Наслаждаясь властью, Шестакова запрокинула голову назад, и ее грудь начала вздрагивать с новой силой, а комнату наполнил демонический хохот.

Некоторое время Привезенцев тупо смотрел на эту бестию, постепенно осознавая, что она права. Наступит завтра, и он прикажет Забелину разобраться с ее бывшим мужем. А потом наверняка последует новое требование, уже устранить его жену. Привезенцев не раз был свидетелем подобных интриг. Как правило, достигшие определенных высот люди так изощряются в способах устранения препятствий на пути достижения своих целей и благополучия, что диву даешься. С одной стороны, чего ему стоит дать команду Забелину, и тот решит проблему? С другой, это не кино. На Забелине и так два трупа. Его отпечатки наверняка есть в базе данных полиции. Стоит только залететь, даже попасться на элементарном, и все. Откатают «пальчики», и поехало. Привезенцев был уверен, Забелин его сдаст. Впрочем, и он не станет держать язык за зубами, если что. Будет шанс скостить срок или отвертеться от пожизненного, расскажет, чьи заказы выполнял, кто платил… Хотя за такое могут и в зоне достать. Успокаивало одно: в России людей его уровня сажают неохотно и всегда дают шанс бежать. Ведь сколько он узнал такого, что может вышибить из удобных кресел целых министров. С другой стороны, он в оппозиции, и вонь поднять — плевое дело. Сколько его коллег и знакомых, оказавшись за решеткой по уголовным статьям, постепенно превратились в политических узников? Не перечесть. Однако это в самом крайнем случае. Не спать, волноваться, снова видеть в каждом прохожем опера он не готов. Вернее, одно дело, когда рискуешь ради собственной выгоды, совсем другое — когда тебя просто используют… Привезенцев не понял, как оказался у тумбы и вынул из вазы цветы. Ольга успела лишь привстать из кресла. В следующий момент, ощутив себя неандертальцем, заставшим свою жену в пещере с сородичем, Привезенцев опустил на ее голову вазу.

— Странно, что было потом? — одними губами спросил он и поежился. — Может, я пытался оказать ей помощь? — Он поежился. — Странно, а почему не убежал? — Неожиданно этот факт заставил его снова отмотать сцену расправы назад. Вдруг он все-таки не убивал, а все воспоминания — не что иное, как продукт воспаленного сознания. А что? Очнуться в номере с трупом, да еще в глубоком похмелье, дорогого стоит. Стоп! — осенило его. — А ведь едва придя в себя, я сразу обратил внимание на то, что так плохо мне никогда не было, равно как и ни разу за всю жизнь не забывал происходящие накануне события. Хотя природа человека уникальна. Наверняка ею заложено блокировать плохие воспоминания, чтобы они не спровоцировали на необдуманные поступки. Ведь вспомни он все в первый момент, как увидел труп, и неизвестно, что было бы дальше. Он поежился, представив себя несущимся с диким воем по коридору к лифту, и тряхнул головой. Все-таки хорошо, что не сразу все вспомнил.

Неожиданно в кармане запиликал сотовый телефон.

— Да, — поднес он телефон к уху. Тут же чертыхнулся, вытянул руку, надавил на кнопку и снова прижал к уху: — Слушаю!

— Это Матрос, я внизу.

— Где тебя черти носят?

Матвей доехал до последнего подъезда и остановил машину. Он не ошибся, эта часть двора примыкала к забору, за которым располагалась гостиница. Однако одного взгляда было достаточно, чтобы понять: перебраться через него незамеченным практически невозможно. Видимая часть наружной стены здания была украшена гроздьями видеокамер. Кроме того, поверх забора тянулись две нитки колючей проволоки. Если к этому прибавить охранника у шлагбаума, установленного на въезде со стороны улицы, то любые попытки проникнуть здесь обречены на провал. Он достал трубку сотового и набрал номер Привезенцева.

— Слушаю! — прошелестела трубка.

— Это Матрос.

— Где тебя черти носят! — завопил Привезенцев.

Матвей поморщился:

— Я внизу.

— Что мне делать?

— Я хотел пройти внутрь, но вижу, это мне не под силу сделать.

— Как? … Ты что? Ты меня бросаешь?

— Никого я не бросаю, — успокоил его Матвей. — Но без вашей помощи не обойдусь. Сейчас вы позвоните администратору и попросите, чтобы на подземную парковку пропустили машину «Тойота Ленд Крузер» с номером А667ВВ…

— Это же…

— Угадали, — догадавшись, что он хотел сказать, опередил его Матвей. — Я на машине Забелина.

— Значит, я должен попросить…

— Да, подземный гараж, — подтвердил Матвей. — И сразу спускайтесь вниз. Вы нашли то, что я просил?

— Что?

— Ключ! — начал терять он терпение.

— Карточку нашел, — подтвердил Привезенцев.

— Выйдите на стоянку и подойдите к машине, — с металлом в голосе сказал Матвей. — И поторопитесь!

Необходимо было, чтобы этот слизняк взял себя в руки и не наделал глупостей. Матвей знал, оказавшийся в подобной ситуации человек может вдруг впасть в своеобразный ступор. Вывести из него может хорошая пощечина или жесткие и четкие указания. По сути, Привезенцев сейчас легко подчинился его воле. Сработал механизм, который используют в своих способах те же цыгане. Вторгаясь в личное пространство, они рассеивают внимание человека, вынуждая следовать их приказам. Так женщины, шокированные на улице тем, что на них проклятье, безропотно снимают с себя украшения и, словно под гипнозом, отдают последние деньги. В данном случае в личное пространство Привезенцева никто не вторгался, но он в ужасе от того, что натворил, и также не может адекватно реагировать на происходящее, повинуясь постороннему человеку.

— Хорошо, — выдавил из себя депутат.

Матвей посмотрел в зеркало заднего вида и включил передачу.

Привезенцев снова порадовал. Он быстро справился с очередной задачей. Скучающий в стеклянной будке охранник лишь приподнялся, чтобы увидеть номер машины, и надавил на кнопку. Пластиковый шлагбаум взмыл вверх. Матвей проехал внутрь, скатился в тень под здание и встал между двумя огромными прямоугольными колоннами. Заглушив двигатель, он вынул из бардачка резиновые перчатки, которые одолжил у фельдшера «Скорой помощи», и сунул в карман.

Привезенцев тенью вынырнул из-за колонны и подошел к машине. Матвей сразу узнал его. Еще бы, этот человек был своего рода телезвездой. Ни один митинг против власти не обходился без скандала с участием этого депутата. Он даже умудрился засветиться на мероприятиях, организованных секс-меньшинствами. Сейчас активный политик выглядел не ахти. Осунувшееся лицо, щетина на подбородке, напуганный, диковатый взгляд, несвежая сорочка и мятый пиджак говорили сами за себя: ему пришлось за короткий срок пережить сильное потрясение. Матвей открыл дверцу и спрыгнул на асфальт:

— Показывайте.

Привезенцев круто развернулся и устремился в сторону двустворчатых стеклянных дверей.

— Ты что, хочешь ее сюда вынести? — озираясь по сторонам, проблеял он на ходу.

— Нет, через унитаз спустим, — на полном серьезе сказал Матвей.

Привезенцев встал. Матвей по инерции обогнал его и обернулся:

— Шутка.

Говорил он специально небрежно и спокойно. Нужно сейчас внутренне запрограммировать этого человека на послушание.

— Может, ты один? — вставляя карту в щель электронно-считывающего устройства, робко спросил Привезенцев.