Чтение онлайн

Хозяин был хмур и небрит, одет в лесные сапоги, брезентовые штаны и старый ватник, в котором учил щенков - от одежды чудесно пахло его домом и лесом. К его ногам прижался Шаграт, новый телохранитель, ровесник Рамона, его родич и приятель. Вокруг, ухмыляясь и стуча хвостами, расселись несколько служебных псов.

А на руках у Хозяина, спрятав на его груди нос, обхватив его шею лапами, сидел маленький пушистый рысенок. На этого-то рысенка и уставился вопросительно Тео, спросив вместо приветствия:

– Хольвин, что это за страшный зверь?

– Во-первых, доброе утро, - сказал Хозяин.

– Доброе урбо, - фыркнул Тео.
– Мы тебя часов в семь ждали, - но протянул руку и Хозяин ее пожал. Рысенок вздохнул и крепче ухватился за его шею.
– В нашем районе творится Небо знает, что, дохлый криминал, трупаки - а ты развлекаешься?!
– продолжал Тео возмущенно.
– Откуда котенок?

– Скинь обороты, - сказал Хозяин.

Тео дунул на собственный нос и воздел руки. Хозяин дожидался. Тео дунул еще раз и сказал спокойно:

– Группа собралась. Нам очень нужен твой совет. Твой лось мается тут со вчерашнего вечера, он вправду на ментальной связи с псом. Мы же действительно ждали... а этот зверек - трансформ?

– Ненавижу это слово, - Хозяин погладил по голове сжавшегося в комок рысенка, улыбнулся и кивнул Локкеру, отчего лосю сразу стало тепло внутри, и повернулся к Тео.
– Сделай милость, не называй двоесущных так. Они - не механизмы, а живые существа, не стоит применять к ним дурную урбанистическую терминологию.

– Хорошо. Двоесущный?

– Тео, - сказал Хозяин тихо, но с такой жаркой энергией под словами, что все псы повернули к нему головы, - этот маленький зверь - особый случай. Я сам сегодня с наслаждением ликвидировал бы кое-кого, хоть это и не в моей компетенции. Ты ведь прав насчет дохлого криминала в вашем районе. Его бы убили сегодня утром, этого котенка, если бы не случай и не добрый человек.

Вокруг начали собираться и люди. Тео озабоченно спросил:

– Им питались мертвяки?

– Нет, - сказал Хозяин.
– Живые, так сказать. Не знаю только, долго ли такие души проживут.

– Ты что, - спросил Тео погасшим голосом, - сунулся в чужую квартиру? К живым? В частное жилище без ордера?

– Да, я сунулся, - сказал Хозяин чрезвычайно ровно.
– Я сунулся, я предъявил удостоверение посредника, я в силу своих особых полномочий конфисковал у владельца квартиры охотничью лицензию... забрал оружие и ребенка. Ты считаешь это нарушением закона?

– Так, - Тео сел на окошечко дежурного, скрестив руки на груди.
– Здорово. Теперь жалоб не оберешься. Мы и так Небо знает в каком положении, а тут еще будут вопить, что посредники чинят произвол. Ведь не Лиге же твоей разбираться, а нам... еще и в жандармерию напишут, наверное...Что там случилось?

Хозяин принялся сосредоточенно чесать рысенка за ухом. Все присутствующие собаки придвинулись ближе к его ногам, будто собирались от чего-то его защищать. Локкер подумал и тоже подошел ближе.

– Ты не ответил, - напомнил Тео.

– Он еще очень маленький, - сказал Хозяин.
– И некий полудохлый охотничек в начале лета убил его мать, а его забрал в город. Чтобы поразвлекать свою самку и детенышей. Имя и адрес интересуют?

– Жену и детей, - сказал Тео.
– Покорректнее чуток.

– Семью упыря.

– Поменьше эмоций.

– Это факты, а не эмоции.

– Хольвин, я прошу...

– Упыри держали его в вольере. Кормили чем попало - так что у него болит желудок. Он прелестный и теплый, упырям хотелось его тискать, он защищался. Тогда они остригли ему когти вместе с верхними фалангами пальцев. На руках и на ногах - делал кто-то из тех ветеринаров, которые по объявлениям в газетах кого угодно убьют, кастрируют и искалечат. По меркам леса отсутствие когтей - это тяжкие увечья, как ты знаешь...

– Хольвин!

– Сегодня он прокусил упырихе ладонь. Они вызвали "скорую". А из него решили сделать шапку для старшего упыренка.

– Хольвин...

– Довольно, Тео. Ему повезло, что девчонка из "скорой" позвонила в Лигу. Просто пожалела живое существо, вот и позвонила. Не должна была. А теперь скажи, существует ли закон, карающий чем-нибудь серьезным издевательство над ребенком, которого сделали сиротой и калекой? Плюс - покушение на убийство.

Оперативники и ликвидаторы шептались. Лилия шмыгнула носом. Тео помолчал, буркнул мрачно:

– Выпить бы...

– Даже не думай, - сказал Хозяин.
– Ты не ответил.

Тео поднял больные глаза.

– Хольвин... Мы максимум можем оштрафовать их за жестокое обращение с животным... на полторы сотни. При том условии, что они не станут поднимать шум по поводу твоего вторжения... Запиши мне адрес, поглядим.

– Интересно, что было бы, если бы кто-нибудь подстрелил упыриху, а упыренку отрезал бы пальцы и мучил бы в комнате, где на полу - кожа его матери...

– Хольвин, не перегибай, пожалуйста, ты же знаешь, что люди есть люди...

– Гниды они, а не люди. Глисты мира. Город лядов. Прости, Тео, но я с некоторых пор этот ваш город ненавижу. И закон заодно вместе с так называемой человеческой цивилизацией. Мудрейшие отцы народа делают все, чтобы остатки живого в человеке умерли окончательно. Почему измываться для забавы над беззащитным существом считается нормальным? Мертвяки милее зверей горожанам?

– Двоесущных боятся, - мрачно сказал Тео.
– Ты же знаешь не хуже меня. Поэтому и отрицают упорно наличие разума у них. Зверей боятся, мертвяков - нет. И потом, звери с давних времен - просто расходный материал...

Локкер не выдержал и спросил:

– Почему? Разве людям не больно, когда их душами питаются? Мертвяку же нужно все время кормиться, он все новых и новых пожирает...

Хозяин потрепал его по плечу. Тео сглотнул.

– Милый ты мой зверюга, - сказал он уныло, - они давно привыкли, что их душами кто-нибудь да питается. Ведь родители питаются, учителя питаются, коллеги жрут почем зря - да и сами они друг друга жрут, аж хруст стоит... В детстве - больно, если кто не родился уже нечувствительным, такое тоже бывает. Потом некоторых так скручивает от боли, что они бегут в лес, во всяком случае - за город, кое-кто даже становится Хозяевами... но большинство привыкает. И даже начинают прикидывать, как бы от больного места - от души, то бишь - наконец избавиться и начать кушать других поаппетитнее. Ты разве не замечал - они же все в собственной злобе и тоске, как в коросте. Отчего, как думаешь?