Чтение онлайн

Волк смерил Хозяина презрительным взглядом.

— Я тебя не обманывал, — сказал Хольвин. — Ты видишь, я пришел за тобой. Просто тогда я не мог тебя забрать. Были другие, им грозила смерть, а тебе всего-то и следовало бы подождать пару дней. Я думал, ты поверил и дождешься, а ты себя голодом моришь. Поешь, давай.

Волк вздохнул.

— Не все еще потеряно, боец, — сказал Хольвин. — Сегодня поедем за город, скоро будешь в лесу. Хочешь в лес?

Волк не выдержал и перекинулся. На его обветренном лице, достигшем последней степени худобы, с торчащими скулами и заострившимся носом, желтые глаза горели ничуть не измененной сменой Ипостасей холодной злобой. Он приподнял верхнюю губу — Хольвин грустно улыбнулся:

— Прекрасные клыки, боец. Просто прекрасные. Только оставил ты их без работы… ну что ты себя мучаешь, парень?

— Клыки мои пришел смотреть… Хозяин? — хрипло спросил волк с насмешливой иронией.

— Я же не шучу, мы скоро будем в лесу — зачем твой скелет в лесу? Стае нужен хороший боец, а не задохлик на дрожащих ножках…

— Стае? — спросил волк и облизнулся. — Что ты вообще знаешь о Стае, человек?

— В чем дело, парень? Совсем плохо?

— Чего ты хочешь? Лечить меня пришел? — волк снова облизнулся, его губы сохли и трескались. — Как ваших пустолаек? Так я не собака, на брюхе не ползаю, и вылечишь — не поползу.

— А я тебя и не укладываю на брюхо. Вижу, все — серьезнее, чем я думаю, да? — спросил Хольвин, так и сидя на корточках рядом с волком, по-прежнему лежащим на полу. — Ты прождал меня два дня и успел разувериться, это я понимаю, жаль — но понимаю. Только почему…

Волк усмехнулся, блеснув клыками.

— Ждал… Ничего я не ждал. Ничего я не жду, а уж от людей в особенности… Что ты себе в голову забрал, человек? Стае я нужен, да? А что осталось от Стаи, ты знаешь? Ты знаешь, как я вообще попал в эту, будь она проклята, клетку?

— Ты же не стал рассказывать…

— Ну да, — волк сел. — Ты Хозяин, псы болтают — холуи ваши. Посредник… ты где был, когда в моих братьев стреляли, а, посредник? Когда наших сук стреляли, а?

— Давно? — спросил Хольвин.

— С пару недель.

— И ты тут играешь в гордость и молчишь?

— А что тебе сказать, — усмешка волка стала не злобной, а горькой. — Ты ж человек. И эти с ружьями — тоже люди. Ты скажешь — они в своем праве, жить всем надо, за территорию всегда грызлись… а мне-то какая, к бесу Сумеречному, разница, как это оправдывается?! Они не за землю бились, им просто убивать хотелось, как бешеным, аж слюна из пасти капала — будто я не понимаю! С бешеными не бьются. От бешеных либо убегают, либо добивают, пока они других не позаражали…

— Грамотный ты, парень, — пробормотал Хольвин озадаченно.

Волка как будто позабавило его замешательство; его мрачная усмешка превратилась в ухмылку, почти собачью, почти польщенную. Он еле заметно расслабился.

— Наш Старый грамотный, — сказал с оттенком гордости. — Он много рассказывал про то, как люди охотятся. Про нормальную человеческую Стаю, я имею в виду, — в голосе послышалась нотка мрачного юмора. — Среди людей иногда такие попадаются — нормальные бойцы. Он в молодости с такими встречался, говорит, все было правильно, четко, честная война за охотничьи угодья. Те были сильные, наши в чащу ушли, те, кто выжил. Мы силу уважаем, проиграли — уходим, не огрызаемся, закон ясен…

— А в этот раз, по-твоему, что было не так? — спросил Хольвин. — Кто стрелял: спецы, настоящие охотники — или нет, как ты думаешь?

Волк задумчиво почесал за ухом — и стал в этот момент еще больше похож на пса. Хольвин улыбнулся.

— Никакие охотники, — сказал волк наконец. — Вообще не охотники, мясо. Боец среди них был один, он Стаю и вел — но не вожак, а этого я уже не могу понять. Им как раз самые слабаки командовали, из тех, на кого рявкни — и на брюхе поползут. И несло от них… дрянью несло. Какой-то… такой… отравой, отрыжкой… Не тухлятиной, но похоже на тухлятину…

— Пьяные, ты хочешь сказать?

— Не знаю, что это — пьяные. Слабые — точно, — сказал волк уверенно и презрительно. — Но оружие у всех отличное — длинные такие винтовки, знаешь? С красным таким глазом светящимся сверху. От которого бывают такие зайчики… на земле, на шкуре у кого-нибудь… чтобы не промахиваться… Только это все равно. Если бы они одни были, мы бы от них ушли на раз, они бы и не заметили. Или убили бы — делать нечего таких убить, и оружие бы не спасло. Они же в лесу не видят ничего, не слышат, не чуют — а если что и услышат случайно, то не поймут ни пса…

— Значит, их вывел инструктор?

— Вожак, который нянька при слабаках? Ты его так зовешь? Да, думаю, он. Он по следам, наверное, догадался, что мы пошли к оврагу, и своих уродцев вывел к оврагу, только с подветренной стороны… Он же знал, что мы не унюхаем, значит, нормальная голова… В общем, не повезло нам. Я, Рваный, Цуцик, Хвост и сучки наши — так на них и выскочили, — закончил волк, морща нос.

— Под выстрелы? А стреляли они пулями со снотворным?

— Уже! Нормальными пулями стреляли, которыми убивают. И знаешь… боец-то не стрелял, только слабаки, куда попало, по кустам, по нашим, по всему… Рваному сначала в бок — кровища фонтаном… потом жирный урод подошел — и в башку в упор. Крошка перекинулась, прижалась там к коряге какой-то, крикнула: «Не надо, не надо!» — а ей в живот… вот такая дыра была… — волк помолчал. — Это они только меня почему-то… не снотворным, а… лапы подвернулись, весь как ватный, но башка работает… я видел… Лапы связали, намордник надели, тащили долго, тошнило… потом в машину сунули, в багажник. Бензином воняло, чуть голова не треснула…

— С тобой была не вся Стая, да? — спросил Хольвин почти утвердительно. — Без Старого… еще кого-то не было, я думаю…

— Не вся. Но я слышал выстрелы… не знаю… — голос волка вдруг сорвался в тоскливый скулеж. Что бы ни думали ветеринары, волк умирал не от голода, а от тоски. У волков бывает смертельная тоска — по Стае, по лесу…

— Выясним и отомстим, — сказал Хольвин и протянул руку сквозь прутья вольера. — Я обещаю. Только нам с тобой надо будет сделать две вещи: найти выживших из Стаи и найти тех, кто убивал твоих братьев. У людей тоже есть претензии к этим мерзавцам.

— Чьим носом искать-то будешь, человек? — хмыкнул волк. — Ты ж не чуешь ни пса… — но обнюхал руку серьезно и внимательно. Пожал плечами. — Ладно… вроде не тошнит от тебя — и то хорошо…

— Вот и чудно, боец, — сказал Хольвин. — Давай, поешь и пойдем. Поедем в лес.

— С собакой пойдешь? — спросил волк. — Ненавижу, сявки брехливые…

— Посмотрим, — Хольвин улыбнулся. — Если тебе можно доверять, парень, то пойдем без собаки.

— Доверять… Да кто ж из людей волку доверится?… Неужели попробуешь?

Хольвин оценил прямой вызывающий взгляд — знал собачьи правила переглядки и глаз не отвел. Волк ухмыльнулся, подвинул к себе миску, покосился на человека:

— Храброго из себя строишь?

— Ешь, ешь, — сказал Хольвин. — У меня к тебе есть еще вопросы, но это — потом.

Пока волк ел — насильно втискивал в себя пищу сквозь тоску, сжимавшую горло — Хольвин разговаривал с Тео по телефону. Тео бранился, но Хольвин и не ждал от него восхищения идеей.

— Всегда тебе больше всех надо, — ворчали в телефонную трубку. — Все посредники — как посредники, а ты действительно фанатик. Ну вот скажи, где это видано, чтобы псих-самоубийца поперся в лес один, без оружия, с волком, искать Стаю для переговоров, а?