Чтение онлайн

Райкос выхватил из ножен саблю и крикнул:

– За мной, братцы! Ур-ра!

Греческие повстанцы не знали русских слов, но они поняли его и лавиной понеслись с вершины холма.

Все происходило, как в стремительном сне. Райкос столкнулся с чернобородым юз-баши. Увернувшись от ятагана, он с ходу нанес удар саблей и, не в силах остановиться, вместе с поверженным скатился к подножью холма.

Клефты напали на хвост колонны, двигавшейся к холму с двумя пушками. Повстанцы остановили арьергард и отбили орудие.

Пушкой сразу завладел Иванко Хурделицын. Он развернул орудие стволом к стоящему вблизи корвету и стал обстреливать ядрами вражеский корабль.

Райкос с группой повстанцев преследовал карателей до самой кромки песчаного берега, стараясь отрезать их от шлюпок, чтобы не дать им уйти. Тут-то и разыгралась последняя схватка. Старик Илияс Бальдас спас Райкоса от верной смерти, заслонив своего командира от пули, когда в него стрелял разъяренный байрактар. Предназначенная Райкосу пуля свалила Бальдаса.

Султанские воины продолжали сопротивляться. Возможно, им удалось бы оттеснить повстанцев, сесть в шлюпки и добраться до корабля. Но этому помешал Иванко. Ядром захваченной вражеской пушки он снес мачту корвета. Это так напугало моряков султанского парусника, что они, не мешкая, снялись с якоря. Подняв паруса на двух уцелевших мачтах, они оставили на берегу товарищей и скрылись в морском просторе. Убедившись в бесполезности дальнейшего сопротивления, каратели побросали оружие.

Райкосу не раз приходилось видеть проявление ненависти между турками и греками. Это выражалось в беспощадных зверствах и жестокостях. Жертвами поработителей-турок становились обычно греки, и Райкос, естественно, испытывал к туркам гнев и отвращение. Но в то же время он не соглашался с теми, кто утверждал, будто турецкий народ - сборище преступников, насильников и убийц. Не народ, а его властители, горячо возражал Райкос. Он вспоминал лекции, которые слушал в юные годы в Падуанском университете. Вспоминал мысли знаменитых европейских вольнодумцев-гуманитариев. Его наставником и воспитателем тогда был тосканец Скванчи, прививший ему вкус не только к английской поэзии Перси-Биши Шелли и Джорджа-Ноэла-Гордона Байрона, но и к произведениям старинных персидских и турецких поэтов. Юному Раенко на всю жизнь запомнились стихи великого турецкого поэта Юнуса Эмре:

Искал я в этом мире бога, я долго в край из края брел,

Я землю обыскал и небо, но там я бога не обрел.

Но местопребыванье бога лишь в человеке я нашел.

Запомнились потому, что старый афей* Скванчи прививал своему питомцу вольномыслие и любил повторять: о народе нужно судить по его поэзии, ибо поэзия - душа народа. А стихи турецких поэтов Юнуса Эмре, Ахмед-паши, Мухмуда Абдул Бакы, Ахмеда Недим воспевают любовь, доброту, красоту. И народ, породивший таких поэтов, не может быть жестоким. У него жестокие, алчные властители...

_______________

* А ф е й - атеист.

3. КАПИТАН РАЙКОС

Распаленные боем клефты хотели тут же, на месте сражения, учинить расправу над взятыми в плен поработителями:

– Смерть гнусным кровопийцам!

– В сабли палачей Миссолунги* и Хиоса**!

_______________

* М и с с о л у н г и - один из первых восставших городов

Греции. Он длительное время героически оборонялся от султанских

полчищ. Но 23 апреля 1826 года после длительной осады паша Ибрагим

овладел Миссолунги и отдал город на растерзание своим солдатам,

которые зверски истребили его девятитысячное население, в том числе

всех женщин и детей.

** Х и о с - греческий город на острове того же названия, где

султанские палачи вырезали двадцать три тысячи жителей и сорок семь

тысяч человек вывезли и продали в рабство на невольничьих рынках

Смирны.

– В сабли кровавых собак!

– В сабли!

Повстанцы оттеснили охрану пленных, выхватили из ножен окровавленные клинки. Еще миг - и дрожащие от страха янычары были бы изрублены на куски.

Но капитан Райкос спас пленных от ярости повстанцев.

– Остановитесь, братья! Остановитесь! Не оскверняйте рук убийством безоружных врагов. Вы же солдаты свободы, а не звери!
– кричал он, отталкивая своих товарищей по оружию.

– Капитан, они хуже хищных зверей!
– горячо ответил ему молодой сулиот* Арикос Мавридиус со шрамом через все лицо. Его узкие глаза мрачно сверкали.
– Смотрите, что они сделали со мной, когда я был ребенком. Турецкий солдат на моих глазах убил мою мать, моего брата и ради забавы отрезал мне уши. "Чтобы ты помнил всю жизнь воинов султана", - сказал тогда тот изверг. Смотрите!
– Он сорвал цветной платок, прикрывавший его голову, приподнял густые черные волосы, и все увидели рубцы на месте отсеченных ушей.
– Я запомнил, хорошо запомнил воинов султана!

_______________

* С у л и о т - житель горной области Сули (Эпир), где турки не

смогли утвердить свою власть. Горцы-сулиоты были самые храбрые воины.

Хотя их численность не превышала 1 500 человек, они составляли

главную ударную силу греческих повстанцев.

Арикос неожиданно оттолкнул повстанца, охранявшего пленников, подскочил к ближайшему янычару и сильным ударом сабли развалил ему череп. Издав боевой клич, юноша снова взмахнул клинком, чтобы сразить другого пленника. Но тут подоспел Иванко Хурделицын. Ловким приемом он обезоружил Арикоса Мавридиуса, сбил его с ног и отбросил в сторону саблю.

Капитан Райкос снова обратился к клефтам:

– Братья, если вы убьете еще хоть одного из пленных врагов наших, я, пришедший к вам из далекой России, чтобы, не жалея жизни, сражаться за вашу свободу, за вольную Грецию, вынужден буду немедленно покинуть ваши ряды. Потому что бить безоружного врага - позор. Я не могу быть причастным к такому позору... Не могу!
– Он обвел взглядом ряды повстанцев, которые ловили каждое его слово.
– Честный человек не станет поднимать руку на безоружного, даже если он самый лютый его враг. Понимаете?

– Все это правильно, капитан, но они... они-то убивают, не смотрят даже, кто перед ними, - дитя малое, старик или дева молодая. Они бьют всех. Всех!
– снова зазвучал взволнованный голос Арикоса. Подняв выбитую у него из рук саблю, он с угрожающим видом опять приближался к пленным.

– Да, они убивают беззащитных детей и женщин. Они! Но разве надобно нам брать за пример плохое и подлое деяние? Я хочу, чтоб о нас по земле шла добрая слава, не такая поганая, как о них.
– Райкос с презрением посмотрел на пленных.
– Ведь мы воины свободы, а не зла. Так не оскверняйте же руки свои.

Он говорил на местном маниотском наречии - смеси греческого, албанского, итальянского и турецкого языков, четко выговаривая каждое слово. И его понимали не только клефты, но и заклятые враги - турки.

– Как же быть с этими душегубами, капитан? Неужели простить их, кровожадных извергов? Простить и отпустить? Неужели простить?
– не унимался сулиот Арикос Мавридиус.

По рядам повстанцев прошел глухой ропот. Но Райкос не испугался. Он знал - нужно переубедить своих товарищей по оружию.