Чтение онлайн

Он очень хорошо смеялся. Его чуть грубоватое лицо размягчалось, в глазах прыгали веселые искорки, и он становился сразу на много лет моложе. Не хотелось думать, что видневшиеся сбоку за креслом костыли принадлежат ему, так же как и лежащие на столе тяжелый бинокль и широкая шляпа.

– Ну что, постращал он вас браконьерами? – Суваддин поднял театральным жестом руки вверх; – О, браконьер, наемник ночи, работник мглы и рыцарь мрака!

– Вы считаете, что разговор о браконьерах – это шумная демонстрация? – спросил я.

– Ну почему, браконьеры, конечно, тоже безобразничают. Но Первый вас выводит на запасной путь, который не ведет никуда.

– Почему?

– Потому что здесь все браконьеры. Когда их выведут, ликвидируют браконьерство, закон восторжествует в пустыне!

– А злостные браконьеры? Убийца Пухова…

Из кабинета Митрохина показалась секретарша:

– Андрей Павлович, вас ждут.

Он машинально нахлобучил шляпу, взялся за костыли.

– Мне кажется, с ними просто не хотят связываться. Возьмите машину и махните вечерком вдоль берега, за метеостанцию. К скалам. Только осторожно. Народ там большей частью вооруженный. Могут и в лоб влепить. Даром что – прокурор… В справочнике есть мой телефон. Позвоните вечерком. Повидаемся, обсудим все дела-делишки.

– Головной убор, – подсказала ему секретарь.

Сувалдин засмеялся, снял шляпу, тепло и по-приятельски хлопнул меня по спине и проковылял в кабинет Митрохина.

«С двумя людьми познакомился я сегодня… – думал я, спускаясь по широкой, с ковром, заправленным в стальные прутья, тщательно выскобленной обкомовской лестнице. – И какой результат? Один предлагал направить все силы на беспощадную борьбу с браконьерами. Второй сказал, что есть вещи серьезнее…»

Милиционер у выхода молча взял руки по швам, я рассеянно кивнул, занятый своими мыслями.

«Не предостерегали ли они меня оба от каких-то шагов, которые я по незнанию местных условий сразу же, в первые дни, могу совершить?»

А что, если водный прокурор поймет слова секретаря обкома буквально – примется с места в карьер преследовать браконьеров и сам станет жертвой злоумышленников? Не для того ли, чтобы произвести коррекцию, пригласил Митрохин директора заповедника? Настолько ли Митрохин подталкивал меня к этой борьбе, как мне показалось… Ведь последнее, чем он поинтересовался, было: есть ли у меня дети. И Митрохин, и Сувалдин дали мне понять, что борьба с браконьерами может стоить жизни…

У подъезда меня окликнул начальственного вида мужчина – круглый и спелый, как наливное яблоко. Он снисходительно протянул мясистую руку:

– Зампредисполкома Шалаев… Ты советскую власть уважаешь, прокурор?

– Конечно. – Я развел руками.

– Что-то не заметно. – Он повел толстой шеей. – Облисполком без рыбы сидит. С осетриной неужели никого в последнее время не задержали?

– Нет, по-моему, – сказал я. – Не слышал.

– Видимо, мимо тебя проплывает, – посетовал он. – И икорка, и красная рыбка… Я знаю: в восьмой магазин сдали вчера на Шаумяна. Ты смотри, не давай отстранить себя от кормушки…

– А кто сдал?

– Это ты должен знать, – зампред засмеялся. – Кто у нас водный прокурор? Ты или я? Ты отвечаешь за борьбу с браконьерами – ты и смотри!

Вернувшись в прокуратуру, я первым делом вызвал к себе старшего оперуполномоченного Хаджинура Орезова. Несмотря на случившееся с Мазутом, я не испытывал к нему антипатии. А случившееся утром должно было послужить ему уроком.

– Срочных дел нет? – спросил я.

– Нет. А что?

– Хочу прокатиться. Взглянуть на окрестности. Компанию составите?

– Конечно.

– Я позвоню.

В приемной у меня никого не было, кроме Гезель. Проводив Хаджинура, я спросил:

– Ты не найдешь мне копию приговора на Умара Кулиева? Ее, по-моему, в свое время рассылали по всем прокуратурам для сведения.

Она кивнула.

– Сейчас посмотрю.

Через несколько минут я уже держал перед собой несколько страниц тонкой папиросной бумаги – серых, плохо пропечатанных.

Фабула преступления была банальна, а злоумышленник действовал удручающе-примитивно.

«…Встретив на берегу райгосрыбинспектора рыбоохраны 7-го района Цаххана Алиева, подсудимый Умар Кулиев потребовал от него не препятствовать ему в ловле рыб осетровых пород, угрожая в противном случае с ним «разобраться»…» – начало.

И финал:

«…В ночь на 22 октября того же года, увидев на стоянке у Восточнокаспийской морской инспекции рыбоохраны машину, принадлежащую Цаххану Алиеву, и придя к выводу о том, что тот ночует в помещении, с целью осуществления угрозы произвел поджог здания, в результате чего погиб находившийся внутри младший рыбинспектор Саттар Аббасов…»

Мне показалось, где-то в середине приговора мелькнула знакомая фамилия.

Действительно, несколькими строчками выше я нашел.

«…Кроме того, – указывалось в приговоре, – вечером того же 21 октября Умар Кулиев пытался поджечь сарай с рыболовной снастью («козлятник») в районе метеостанции, принадлежащий гр. Касумову. Но оказавшимся поблизости от места пожара гр. Касумову К. и Ветлугину А. удалось его затушить…»

«Темный лес… – подумал я. – Полная нелогичность. – Фамилию Ветлугин я тем не менее выписал. – Стоит вызвать, поговорить…»

Я снова вернулся в конец.

«…Кулиев Умар вину в совершенном преступлении признал. Кроме признания подсудимого – его вина доказывается…»

Дальше перечислялись доказательства. Результативная часть приговора была сформулирована коряво: подсудимому сначала определили наказание за более тяжелое преступление – убийство рыбинспектора – расстрел, затем за поджог – лишение свободы сроком семь лет…

«…Окончательным наказанием считать – с конфискацией автомашины «Москвич»-2140 № 26-43 высшую меру наказания – расстрел…»

Возникшая у меня версия о том, что Пухов оказался накануне гибели вместе с Верой Кулиевой, потому что был как-то связан с ее мужем, не нашла подтверждения в приговоре. Фамилия Сергея ни разу не упоминалась на сереньких, с убористым мелким шрифтом, страничках.

На этом берегу темнело тоже рано и сразу. Почти одномоментно.

Когда мы выезжали со двора прокуратуры, было еще светло. С бесчисленных балконов жилого дома, где мы обитали, доносились голоса телевизионных дикторов, крики детей.