Чтение онлайн

— Вполне законное дело, — тихо объяснила Юнона, подходя сзади. — Джек мне как-то рассказывал, что настоящих владельцев в свое время не могли выселить, тогда город захватил права на воздух и продолжал строиться над ними… Гадостное местечко, словно вот-тот развалится от гнили — как раз для таких, как Экли. — И уже громче добавила. — Я сказала, что врежу им — значит, врежу! Пошли.

Фил последовал за ней через двор к расшатанным ступенькам крыльца. В поисках перил он коснулся рукой облупленной, совершенно старой краски. На полдороге мимо них стрелой промчался кот. На секунду Филу показалось, что сердце выпрыгнет из груди, но едва кот остановился на площадке, он увидел, что животное сплошь покрыто темными и светлыми пятнами. Вряд ли это был Счастливчик. Кот вприпрыжку завернул за угол крыльца. Следуя дальше, Фил и Юнона увидели шестистворчатую дверь, освещенную облупленным шаром. Фил догадался, что это, по всей видимости, древняя вольфрамовая лампа. Кота нигде не было видно, и непонятно было, куда он исчез. Наконец Фил заметил крохотную дверку, возможно, на пружине, находящуюся ниже большой двери.

Не обращая никакого внимания на дверной молоток в форме кошачьей головы, позеленевшей от яри-медянки, Юнона заколотила кулаком по двери с такой силой, что Фил втянул голову в плечи и испуганно поднял глаза кверху. Однако дом не рухнул.

Через какое-то время над дверным молотком открылся «глазок» и водянисто-серый глаз принялся изучать их.

— Я хочу видеть своего никудышнего мужа, — заорала Юнона, но без обычной уверенности в голосе.

— Ну-ну, дорогая, ты так расстроена, — услышал в ответ Фил и по голосу узнал Сашеверелла Экли. — Твоя аура землистого цвета. Я с трудом тебя вижу сквозь нее.

— Слушай, — продолжала гудеть Юнона, — либо ты меня пустишь, либо я снесу твой поганый дом.

Фил подумал, что даже при отсутствии в Юноне обычной уверенности угрозами такого рода пренебрегать не стоит, однако Сашеверелла это не обескуражило.

— Нет, Юнона, — твердо заявил он, — я не могу этого сделать в то время, как от тебя исходят такие вибрации и ты просто лучишься гормонами ненависти. Может быть, попозже — тогда мы сможем даже помочь тебе достичь внутреннего покоя, но не сейчас.

— Но послушай, — жалобным, удивительно смирным тоном сказала Юнона, — со мной друг, у него к тебе дело. — Она отступила в сторону.

— Какое дело? — скептически осведомился Сашеверелл. Фил посмотрел прямо в моллюскообразный глаз и сказал:

— Зеленый кот.

Дверь распахнулась, и Сашеверелл, теперь уже не в оранжевых берете и брюках, а в халате бронзового цвета, украшенном зеленой вышивкой, приветственно взмахнул рукой, отливающей шелком. Сейчас его экзотически смуглый цвет кожи наводил на мысль о восточном колдуне. — Все двери должны распахнуться перед тем, кто произнесет это имя, — сказал он просто. — Вы ручаетесь за миролюбие вашей спутницы?

— Да я тут ни до кого и ни до чего не дотронусь, — ворчливо пробасила Юнона, пробираясь вслед за Филом. — Я уже и так чувствую себя неуверенной.

— Из шипов вырастают розы, Юнона, — нежно напомнил ей Сашеверелл, — добро расцветает из зла. Будь счастлива тем, что тебе довелось пережить великую трансформацию.

Фил стоял на пороге большой гостиной, утопавшей в серой дымке благовоний и забитой мебелью в викторианском стиле и различными побрякушками — от украшений до культовых предметов всевозможных мировых религий. Это помещение тоже освещали вольфрамовые лампы. В дальнем конце комнаты виднелся проем, прикрытый тяжелой портьерой из черного бархата. Сквозь смолистый аромат благовоний пробивался глухой смрад несвежей пищи, одежды и немытых тел; чувствовался также кислый дух, шедший от животных.

Неожиданно Фил увидел, что комната просто кишит котами: черными, белыми, цвета топаза, серебра, серо-коричневыми. Встречались в полоску, пятнистые, пестрые, тигровой масти, короткошерстные, ангорские, персидские, сиамские и сиамские мутанты. Они прыгали со стульев и полок; они сверкали яркими глазами из-под столиков и тускло мигали из щелей между чудовищными на вид подушками; они надменно шагали по комнате и сидели в гордых позах. Один из них растянулся на тканом Коране в центре мусульманского маленького коврика; другой развалился на потускневшей магической серебряной фигуре, выложенной в виде инкрустации на поверхности черного низкого столика. Один из котов играл с церковной ракой, висящей на стене, и маленькая кожаная коробочка крутилась и подпрыгивала; другой обнюхивал многогрудую статуэтку с низким задом; еще один лениво опутывал себя четками; два других лакали грязное молоко из серебряной чаши, украшенной аметистами.

И тут, уже вторично, сердце Фила забилось учащенно, ибо в центре каминной полки над настоящим очагом, между позолоченной иконой и жестяной мексиканской маской дьявола, стоял надменный, с прямыми, как копья, передними лапами… зеленый кот.

Пока Фил шел вперед в овладевшем им гипнотическом трансе, до него донесся мягкий голос Сашеверелла:

— Нет, это не есть его настоящее естество, но его образ, его древнеегипетский предвестник, фигура Баста, Властительницы Жизни и Любви.

Приблизившись, Фил увидел, что перед ним действительно бронзовая фигура, покрытая слоем ярко-зеленой краски почти такого же оттенка, как и шерсть Счастливчика.

Подойдя к камину, Сашеверелл объяснил:

— Как только он появился, я отыскал все свои реликты Баста. Большинство из них там, — он кивнул на черную бархатную портьеру, — вокруг алтаря. Но некоторые остались здесь. — И он указал на маленький ящичек, стоявший рядом с бронзовой статуей. В нем лежала завернутая в льняную ткань мумия кота, смахивающая на мешочек с комочком ваты. Пока Сашеверелл объяснял, что в малюсенькой канопе [cосуд для хранения внутренностей бальзамированного покойника в Древнем Египте] лежат кошачьи внутренности, располагавшийся рядом сиамский кот с шестью пальцами на лапках подошел и задумчиво обнюхал мумию.

Наконец Фил услышал собственный голос:

— Так у вас действительно находится Счастливчик? Дугообразные брови Сашеверелла поднялись еще выше.

— Счастливчик?

— Зеленый кот, — уточнил Фил.

Лицо Сашеверелла преобразилось, оно стало абсолютно серьезным, но по-прежнему спокойным

— Ни у кого нет зеленого кота, — произнес он с некоторым упреком. — Это было бы невозможно. Это мы есть у него. Мы лишь скромно поклоняемся ему, мы — его первые жрецы.

— Но я хочу его видеть, — сказал Фил.

— Это будет позволено, — уверил Сашеверелл, — едва он проснется и мир переменится. Между тем постарайтесь успокоиться, э… Фил Гиш, говорите? Фил… фило… любовь… Имя предвещает добро.

— Какого дьявола вы так носитесь с зеленым котом? Что это значит? — услышали они за спиной и обернулись.

Юнона все еще стояла на пороге, немного подавшись вперед и сложив на груди руки. Однако плечи ее все еще были напряжены. Она смотрела исподлобья, словно взбунтовавшаяся школьница.

— Зеленый кот есть любовь, — мягко сказал ей Сашеверелл. — Любовь, которая вырастает даже из ненависти.

Неожиданно его еще раз прервали, на этот раз лукавым, девчоночьим смешком. Фил повернулся в сторону незнакомой части комнаты напротив камина. Он увидел глубокий и широкий эркер, плотно закрытый серыми жалюзи, как и все остальные окна, за исключением выходившего прямо в темноту возле камина. В эркере стояла полукруглая кушетка, на которой совсем по-детски расположилась Мери Экли, все еще в черном свитере и красной юбке из плотной ткани.

— Знаете, — сообщила она, — я никак не привыкну к мысли, что всех должна любить. Сашеверелл говорит: мне надо хорошо относиться к моим человечкам и прекратить втыкать в них шляпные булавки. Правда, это сложно.