Чтение онлайн

– Она изменила мне! – расширив от удивления глаза, усмехнулся Дэвид – Представляешь, вас найдут убитых в твоей квартире и поймут, что она была твоей любовницей. Вы будете на том свете, а я – опекуном твоей дочери и владельцем всех богатств.

Стефанос лежал на полу и мрачно смотрел на Дэвида. Голова же его чуть приподнялась от ковра, и казалось, он готовился перекатиться по полу. Он не позволит, чтобы имя ее дочери произносилось грязным ртом кузена.

Лицо Дэвида исказила язвительная усмешка, он поднял пистолет и прицелился в Стефаноса.

Афина резко дернулась и зацепила головой вазу, которая рухнула на пол и разлетелась на тысячу осколков.

Дэвид вздрогнул, выругался, и пистолет в его руке дернулся в сторону. Стефанос тотчас же прочертил по полу дугу связанными ногами и, как дубинкой, подсек ими кузена. Тот взвыл от боли, выстрелил в воздух и рухнул на пол.

И в эту же секунду дверь распахнулась, и трое полицейских ворвались в квартиру. Моментально закрутив головорезу руки, один из них увел его, а другой подошел к Стефаносу и принялся развязывать его. Когда он освободился, то подбежал к Афине и вынул тряпку из ее рта.

Она громко рыдала, пока Стефанос избавлял ее от веревок, а потом прижал к себе.

– Успокойся, теперь мы всегда будем вместе – прошептал Стефанос, целуя ее в лоб – Моя любовь!

Пошатываясь, Афина встала на ноги. Ее сердце переполнилось безграничной любовью к Стефаносу, и она подняла голову.

– Прости меня – тихо произнесла Афина, подставляя губы для поцелуя. Стефанос наклонил голову, как вдруг пронзительный крик заставил из обернуться.

– Нет!

Афина подняла слезящиеся глаза и чуть не вскрикнула: двое полицейских пытались держать рвущегося Дэвида … Афина вдруг поняла, кто кричал.

Это был Дэвид. Двое мужчин крепко держали его, а он стоял и смотрел на нее и Стефаноса – они в изнеможении привалились к друг другу. Стефанос гладил ее по щеке, она тоже, нежно проводила по его разбитой губе. Но что-то заставляло ее по-прежнему смотреть на Дэвида. И тут вдруг она увидела, как он вырвался из рук тех, кто его держал, и кинулся к ней и к Стефаноса, в руке у него был пистолет.

– Стефанос! – завопила она.

Раздался выстрел. Афина, громко закричав, обхватила Стефаноса обеими руками. Дэвид посмотрел на них с ненавистью, когда полицейские потащили его к выходу.

– За мистера Димитраса ты будешь гнить всю жизнь в тюрьме! – прокричал кто-то из мужчин. Афина по-прежнему обнимала Стефаноса. Она знала, что он ранен, но не знала, насколько серьезно.

– Стефанос, что с тобой?

– Меня только задело, это не страшно, – сказал он, на удивление отчетливо выговаривая слова.

Внезапно он покачнулся и, как ни старалась она удержать его, повалился на ковер, увлекая ее за собой.

– Любимый, прошу, не закрывай глаза! – всхлипнула Афина, с ужасом заметив, как на его рубашке в районе груди расплывалось красное пятно – Стефанос, нет!

– Весенняя трава – тихо, но отчетливо хрипнул Стефанос – Твои глаза, как весенняя трава, залитая первыми каплями росы.

Афину сотрясали рыдания, когда ее пальцы окрасились в красный цвет, и она прошептала:

– Не оставляй меня! Я же люблю тебя, Стефанос.

Его губы изогнулись в печальную усмешку, а глаза медленно начали закрываться. Последнее, что она услышала, были его три слова:

– Я люблю тебя, Фина.

Глава Десятая.

Когда Афина пришла в себя, то увидела склоненные лица докторов. Медсестры что –то вкололи ей, от чего она ощутила слабость во всем теле, но не уснула.

– Что со мной? – хрипло спросила Афина, прикоснувшись пальцами к повязке на голове.

Врач мило улыбнулся:

– Небольшое сотрясение и маленькая ранка на виске.

Стефанос. Он умер! Да, она была свидетелем, как последние силы покидают его, а пересохшие губы шептали слова о любви. А потом она погрузилась в темноту и больше ничего не помнила. А сейчас горькие воспоминания, подобно игле вонзались в ее сердце.

Она потеряла его.

Слезы полились по ее щекам, и доктор озабоченно сказал:

– Успокойтесь. Вы нам нужны в хорошем состоянии. Лучше скажите, кем вам приходится Стефанос Димитрас?

– Он…умер? – Услышала она дикий крик, и только спустя секунду по шокированному лицу мужчины поняла, что кричала именно она.

– Нет, ему сделали операцию, и состояние стабилизируется. Но кем вам он приходится?

Афина точно знала ответ на вопрос доктора и уверенно проговорила:

– Он –мой жених.

Она не имела понятия понравится ее ложь Стефаносу или нет, но ее сердце принадлежит ему. Навсегда.

Свесив ноги на пол, Афина, несмотря на предупреждения доктора, поддерживающего ее за локоть, пошла к Стефаносу. На одинокой больничной кровати лежал неподвижный мужчина, когда – то полный сил. Его лицо было бледное, под глазами залегли морщинки, а грудь скрыта под повязкой бинта.

Внимательно вглядевшись в лицо лежавшего на кровати Стефаноса, Афина поразилась его бледности. Он все еще был без сознания, и тень то и дело пробегала по его лицу. Таким Афина никогда не видела его, и страх холодной рукой сжал ее сердце. Что, если доктор не прав? Что, если с ним все намного серьезней, чем он думает? Он кажется таким беззащитным и таким отстраненным от всего. Словно он уже готов покинуть этот мир!

– Он уже два дня в таком состоянии – где – то издалека звучал голос доктора.

Два дня! Вот уже два дня она находится в больнице рядом со Стефаносом, а он так и не пришел в себя! Афина, глядя на озабоченное лицо врача, ловила себя на мысли, что все больше и больше боится этих визитов. Почему?! Ну почему он не приходит в себя?! Неужели все так плохо? Что же происходит там, за гранью сознания? Что не пускает его обратно, в полный любви мир, который она готова подарить ему?!

Она рухнула на ближайший стул и взяв его за руку, тихо сказала:

– Ты говорил, что любишь меня. Тогда докажи мне свою любовь, Стефанос. Приди в себя и покажи, что мой Стефанос не сдается. Он борется со всеми невзгодами. Подумай о дочери, о сыне, обо…мне. Ведь нет мне жизни без тебя, Стефанос.

Слезы срывались с ее щек на его руку, которую она прижимала к губам, и Афина молилась о том, чтобы он не покидал ее.

Сознание возвращалось к нему медленно. И никогда еще ему не было так страшно, как в этом пограничном состоянии, где перемешивались сон и явь. Звуки внешнего мира порой долетали до него, но были они какими-то плоскими, словно неживыми. Последнее, что он помнил, было заплаканное лицо Афины, и единственным мучавшим его вопросом было, все ли с ней в порядке. Он пытался произнести ее имя, но губы не могли издать даже самого слабого звука. Окончательно Стефанос пришел в себя ранним утром, когда небо за окном только начало менять черный цвет на темно-серый. Первые несколько секунд Стефанос никак не мог понять, что с ним и где он находится, но вскоре по окружающей обстановке догадался, что он в больнице. Увидев спящую прямо на стуле возле его кровати Афину, Стефанос подумала было, что все еще спит и видит сон. Но реальность, тут же мощным потоком хлынувшая в его сознание, помогла понять, что сон уже закончился, что он и в самом деле видит перед собой Афину. Он не хотел ее будить, но, когда пошевелился, она сразу же открыла глаза.