Чтение онлайн

– Зелья? Эээ… с какими свойствами? Лечебные, наверно?

– Лечебные зелья – всего лишь ничтожная часть того, что вам предстоит узнать. Зелья, изменяющие чувства. Зелья, влияющие на разум и тело. Зелья, действующие на саму судьбу – вы, Поттер, конечно не знаете о существовании Феликс Фелицис, зелья удачи? – Северус начал заводиться, как всегда, когда говорил о работе. Он любил свою профессию и искренне не понимал, как можно считать зельеварение скучным. Читать лекцию соплячке, выросшей у маглов, и не знающей даже основ – много чести, но он не смог удержаться. – Или Амортенция, самое сильное из приворотных зелий, любовь в стеклянном флаконе. Оборотное зелье, позволяющее стать другим человеком. А Костерост, а заживляющие зелья! – он покосился на девчонку (глаза у той горели, как болотные огоньки), и решил, что пора заканчивать. – Впрочем, обычно ко мне в класс приходит стадо тупоголовых болванов, неспособных приготовить даже простенькое Перцовое зелье, не расплавив котел. – Он фыркнул про себя, когда Поттер подскочила на месте, готовясь доказывать прямо сейчас, что она не болван. Как просто с этими детьми: одних эта фраза просто заставляет отнестись к предмету серьезно, намекая, что поблажек не будет, а других подстегивает к подвигам на ниве зельеварения. Вот и эта умная маленькая змейка отреагировала именно так, как он ожидал.

Впрочем, она его снова удивила.

– Что-то вроде уроков химии с экспериментами, понимаю, – пробормотала она себе под нос. Снейпа неприятно удивило равнодушие в ее голосе, неужели его речь пропала впустую? Химия, подумать только! Но он заметил лукавый блеск ее глаз, ямочку на щеке… «Да она же пытается манипулировать мной, как и я ею!» Раздражение ушло, будто Эванеско сказал, пришла странная смесь обреченности и истерического веселья.

– Вы закончили, Поттер? – спросил он сухо. – У меня еще много дел.

– Да, – она сунула последний пирожок в рот, соскочила со стула. – А куда теперь, профессор-Снейп-сэр? И расскажите мне про факультеты, пожалуйста.

Пока они шли к банку Гринготтс, Снейп успел ответить на три десятка вопросов, несколько раз проехаться по поводу невежества, наглости, ума и внешности девчонки Поттер, – и с негодованием и восторгом отметить, что на подначки она не реагирует. Улыбается и отвечает что-то столь же ехидное. Ради всего святого, это же подросток, ребенок! Ей полагается быть чувствительной и ранимой!

«Как же, чувствительная, как мантикора. Зато если я услышу еще один вопрос о летучих мышах – оборотнях… я-то думал, это хогвартская шутка. Неужели такие ассоциации возникают даже у выросших у маглов?»

В Гринготтс Северус оставил девочку возле стойки, а сам отправился вниз в сопровождении дежурного гоблина. Помимо поручения Альбуса – забрать «сверток» из сейфа 713 (словно он не знал, что в этом свертке) – нужно было взять деньги из хранилища Поттеров, и ему не хотелось, чтобы девчонка видела, насколько она богата.

…– Это может стать проблемой, мальчик мой, – Дамблдор вышагивает по кабинету, Снейп недоволен – что еще можно сказать по поводу несносной, заранее неприятной девчонки? – Она имеет право пользоваться своими деньгами. Но если этот ребенок также избалован, как были ее родители, такие, гм, обширные возможности могут доставить нам немало хлопот.

Зельевар морщится, вспоминая Поттера-старшего. Тот был любимым клиентом в «Сладком королевстве» и «Зонко», кормил сладостями пол-Гриффиндора. Спортсмен и красавчик, он и так был популярен, но эта небрежная щедрость была еще одной причиной всеобщей любви к нему. Как, хихикая, шептались девицы, Джеймс Поттер ассоциировался у них с шоколадом на языке. Самого Северуса, у которого не было денег даже на шоколадную лягушку в Хогвартс-экспрессе, это неимоверно раздражало.

Директор останавливается, глядит в упор:

– Оцени, пожалуйста, сам, можно ли ей давать в руки деньги. Возможно, лучше просто умолчать об этом.

– Хорошо, я так и сделаю.

Сейчас он понимал, что назвать этого ребенка избалованным – сильно погрешить против истины. Но успокаивал себя тем, что в Хогвартсе деньги не понадобятся. Он отказался от мстительной затеи нарядить соплячку в мантию из секонд-хэнда (сам ходил в такой), и купить подержанные учебники. Очевидно, это будет ей не впервой. И она с тем же спокойным нахальством будет не обращать внимания на насмешки однокурсников, как и на его собственные. И вообще – это мелко. Дочь Эванс и Поттера была невыносима, но, несмотря на юность, это был достойный противник. Северус выгреб из хранилища изрядное количество галлеонов, пересыпал в уменьшающий кошелек. Вернулся – девчонка болтала с гоблином-привратником. Снейп почти не удивился, похоже, Поттер могла обаять даже инфери. М-да, Слизерин, берегись.

В аптеке, куда они зашли после банка, начались проблемы. Они наткнулись на чудаковатого старичка Дингла, который моментально узнал девчонку. Вернее, сперва поинтересовался, не родственница ли юная мисс Джеймса Поттера (Дингл раньше жил в Годриковой Лощине, гриффиндорец вырос у него на глазах), потом уставился остекленевшими глазами на шрам, и завизжал на всю Диагон-Аллею:

– Гарриет Поттер, неужели это вы?!

Разумеется, соплячкино образование тут же пополнилось сведениями о Темном Лорде, о смерти ее родителей, о том, кто такие сквибы – она молчала, только зрачки расширялись все больше. Снейп надеялся, что об этом ей расскажет директор или Хагрид – люди, которым были небезразличны Эванс и Поттер, да и сама девчонка тоже. Но выслушивать такое от Дингла, который даже на словах «Авада Кедавра» не переставал улыбаться как идиот (каковым он и являлся, вообще-то)… Северусу стало почти жаль ее. Впрочем, простившись с Динглом, Поттер-младшая моментально доказала, что с тем же успехом можно жалеть гадюку, которой скверные мальчишки оторвали хвост. Небрежно спросила, неужели шампунь в магическом мире сварить сложнее, чем приворотное зелье? «Нет-нет, ничего, профессор-Снейп-сэр, я просто интересуюсь, все так ново для меня». Проехалась по знакам факультетов: «Змея, конечно, красивое существо, жаль, Салазар Слизерин не знал, что у пресмыкающихся мозг намного меньше, чем у млекопитающих. Орлы, барсуки и львы намного умнее. Как вам повезло, что в Хогвартсе не учат биологию. Что вы, сэр, я никого не хотела обидеть, полагаю, что факультет змеи… простите, я не потому засмеялась. Я больше никогда-никогда не буду употреблять слово «гадюшник». Эээ… змеятник? Снейпятник? Ах серпентарий! Спасибо, профессор-Снейп-сэр!»

– Поттер, – спокойно сказал зельевар, когда они вышли из «Флориш и Блоттс», нагруженные учебниками. – Мне смешны ваши беззубые укусы. Вы пока недостойны нашего серпентария, вы еще маленькая и необученная. Но ваши однокурсники могут и обидеться. Вы хотите быть изгоем в классе? Хотите бояться войти в свою спальню, постоянно ожидать удара в спину? Проверять свою еду, прятать учебники и конспекты?

– Какой у вас впечатляющий опыт, сэр, – с придыханием ответила она.

А теперь Снейп разозлился.

– Поттер, – он порадовался, что голос звучит также спокойно. – Вы сами себе враг. Я больше ничего не буду вам говорить, но вы пожалеете. У вас не будет второго шанса произвести первое впечатление.

Девчонка вздрогнула – теперь он ее зацепил, хотя не понял, чем именно.

– Да, вы правы, профессор-Снейп-сэр, – уже нормальным голосом сказала она.

– Сейчас вам надо купить мантии, лучше у мадам Малкин, – Снейпу надоел этот разговор. Непривычно тяжелый, учитывая, сколько лет его собеседнице. Он уменьшил покупки и сунул в карман мантии. Поттер смотрела внимательно, чуть приоткрыв рот. Ну да, магии-то соплячка не видела. Таких же опасливо-восхищенных взглядов удостоился официант в кафе, левитирующий поднос, книга по уходу за магическими существами, рычащая из клетки в «Флориш и Блоттс», гоблины в красно-золотых ливреях.

– Рекомендую вам, Поттер вести себя спокойнее, когда при вас колдуют. Вы – волшебница, пусть и воспитанная маглами. Это глупое выражение лица вас позорит, – не удержался Снейп.

– Уверяю вас, – подчеркнуто вежливо отозвалась она, – когда мое знакомство с волшебным миром будет дольше трех с половиной часов, я перестану это делать. У меня будет еще месяц, чтобы подготовиться, не так ли, профессор-Снейп-сэр?

Вместо ответа он слегка толкнул ее в спину, направляя в дверь ателье мадам Малкин. Сдал на руки помощнице мадам, обещал зайти через полчаса и ушел. В аптеке сегодня выбор был невелик, значит, надо идти в Лютный переулок. Тащить туда ребенка он не собирался, даже если это надменная маленькая стерва Поттер. (Северус почему-то был уверен, что на реалии Лютного она реагировала бы спокойнее, чем любой другой ребенок ее лет: вежливое любопытство, может быть – легкая брезгливость, но никак не панический страх. Маленькое чудовище).

Подходя к ателье мадам Малкин через тридцать пять минут, Северус едва не столкнулся с вылетающим из дверей мальчишкой в светло-сером камзоле. Он не сразу узнал крестника: обычно бледный, Драко щеголял ярко-розовыми пятнами на щеках, а чтобы он бегал, как от оборотня – такого и в пять лет не было.

– Драко, что с тобой? – с искренним недоумением спросил зельевар.

– Дядя Сев! – мальчик притормозил, улыбнулся немножко нервно. – Извини, я должен найти отца. – И развернулся, снова собираясь бежать.