Чтение онлайн

С этими словами Корни проводил невысокого худощавого и смуглого сержанта, фигура которого почти терялась в могучих объятиях командира, к угловому бункеру, в котором располагался пулемет.

Лично мне хотелось немного вздремнуть, однако увидев, что Корни, который был на пять лет старше меня и при этом продолжал оставаться свежим и готовым к активным действиям, я тоже решил повременить со сном. Вместо этого я прошел в комнату, служившую одновременно столовой и местом отдыха, сел за стол и принялся делать заметки по результатам увиденного за сегодняшнее утро.

К половине четвертого на лагерном плацу стало наблюдаться заметное оживление. Я немедленно вышел наружу. Лейтенант Кау, прижав дуло пистолета к затылку какого-то бойца нерегулярного подразделения вьетнамцев, вел его к клетке – сооружению из проволочной сетки, которое являлось местом наказания едва ли не во всех лагерях подобного типа, в которых мне довелось побывать. Конструкция клетки не позволяла пленнику ни сидеть, ни стоять в ней, а безжалостное солнце на протяжении всего дня еще больше усиливало тяготы и мучения ее обитателя. Двух дней подобного содержания в клетке без воды обычно оказывалось достаточно для того, чтобы у любого вьетконговца развязывался язык.

Сержант вьетнамского спецназа отпер такую же проволочную дверь и втолкнул пленного внутрь клетки. Корни и Родригес, находившиеся где-то в глубине одного из бункеров лагеря-крепости, пересекли плац и подошли к клетке в тот самый момент, когда лейтенант заканчивал весьма жестокое водворение арестанта в клетку.

– Что здесь стряслось, Кау? – спросил Корни.

– Мы обнаружили, что этот человек надрезал колючую проволоку, которую недавно уложили вдоль западной стены лагеря.

Лицо Корни помрачнело. Он повернулся к Родригесу.

– Закончите эту работу, даже если для этого придется работать всю ночь.

– Слушаюсь, сэр, – проговорил сержант и бегом отправился исполнять приказ.

Корни задумчиво посмотрел на пленника.

– Вы его уже допросили? – спросил он.

– Нет, сэр, – ответил лейтенант Кау. – Но я расставил вдоль стены своих людей и приказал им никого не выпускать из Фан Чау. Таким образом, мы не допустим утечки информации к вьетконговцам.

– Молодец, Кау. Однако теперь мы знаем, что в рядах наших бойцов имеются лазутчики ВК. Впрочем, иного я и не предполагал. Я бы посоветовал вам и начальнику лагеря немедленно приступить к допросу этого человека.

– Сэр, капитан Лан сегодня днем отправился с конвоем в город, – ответил лейтенант и недвусмысленно подмигнул. – Боюсь, что обратно он вернется только поздно ночью.

– Ну что ж, в таком случае вы, Кау, остаетесь за начальника лагеря. Что вы намерены делать?

Кау тотчас же отдал приказ, и два вьетнамских сержанта проворно выволокли извивающегося пленника из клетки.

– Советую вам поприсутствовать при допросе, – сказал Корни, обращаясь ко мне, когда они удалились на порядочное расстояние. – Сержант Нгок из разведки вьетнамского спецназа слывет отменным мастером по части допросов. Этому искусству он обучился еще служа вьетконговцам, после чего в один прекрасный день обнаружил, что отнюдь не является коммунистом. Я познакомлю вас с ним, а потом займусь своими делами. Надо будет хорошенько просчитать, сколько времени мы выгадали благодаря сегодняшней утренней операции.

Корни проводил меня в штаб вьетнамской группы. Недавно отстроенная конструкция из бетона под деревянной крышей уже успела приобрести неряшливый вид, а внутри нее стоял характерный заплесневелый запах вьетнамской казармы.

По сырому коридору мы прошли в квадратную бетонную комнату, располагавшуюся в дальней части постройки. Прорези в верхней части стен заменяли в ней окна, а проникавший через них снаружи свет отчасти усиливался свисавшей с потолка голой лампой. Рядом с деревянным столом стоял желтовато-бледный, косоглазый вьетнамский унтер-офицер, разглядывавший только что доставленного дрожащего пленника. Меня представили сержанту Нгоку: пожав его потную руку, я тут же старательно вытер ладонь о ткань своего полевого комбинезона.

Я стоял в дальнем углу комнаты и наблюдал за происходящим. Нгок обошел стол и двинулся в сторону арестованного, при этом якобы не обращая на него никакого внимания. В какое-то мгновение Нгок выкинул вперед правую руку и согнутой в виде чаши ладонью с силой ударил по уху пленника, лицо которого сразу же исказилось маской боли, а изо рта вырвался громкий, скулящий вскрик. Столь же стремительно Нгок повторил удар – на сей раз его жертвой стало левое ухо вьетконговца, который принялся яростно растирать ладонями голову непосредственно за ушами и чуть ниже челюстных суставов.

Нгок задал ему какой-то вопрос, ответ на который, похоже, не удовлетворил его. Ударив ребром ладони по шее пленника, он вынудил того опуститься на колени. Нгок сделал жест рукой в сторону стола, и двое вьетнамских спецназовцев, выполнявших функции охраны, усадили арестованного на стул.

Нгок схватил левую руку пленника и, дернув ее на себя, принялся разгибать ему пальцы, одновременно прижимая ладонь к прибитому к столу кожаному ремню, после чего один из охранников накрепко обхватил лямкой запястье пленного. Затем Нгок вынул торчавший за поясом штык и воткнул его в стол рядом с собой. Пленный вздрогнул. Откуда-то из-под лацкана своей формы вьетнамский сержант вынул длинную и толстую булавку с красной круглой головкой, после чего неуловимым движением схватил большой палец левой руки допрашиваемого, а правой столь же стремительно вогнал иглу ему под ноготь.

Пленник истошно завопил. Нгок всем телом склонился над столом и задал какой-то вопрос. Снова последовал не удовлетворивший его ответ. Бесстрастно глядя на арестованного, Нгок медленно вытащил штык из стола, после чего, словно ведя дружескую беседу, задал пленному несколько вопросов, а под конец спросил его еще о чем-то, делая ударение на каждом слове, после чего стал ждать. Молчание. Плоскостью штыка Нгок ударил по шарообразной головке булавки – последовал новый всплеск крика, и лицо вьетконговца покрылось градинами пота. Один из охранников продолжал мертвой хваткой сжимать правую руку пленника.

Нгок спокойно отложил штык в сторону, полез во внутренний карман и извлек из него небольшой блокнот и записную книжку, которые положил рядом с собой. Через несколько секунд он раскрыл блокнот, удобно расположил его на столе, взял ручку и, занеся ее над бумагой, принялся спокойным тоном задавать вопросы.

Пленный невнятно прокаркал какие-то слова, однако Нгок лишь укоризненно покачал головой и столь же аккуратно положил ручку на стол. Снова взяв штык, он в очередной раз плоской частью лезвия протолкнул булавку почти по самую головку в палец пленника. Раздался очередной пронзительный вопль; по лицу вьетконговского агента потекли слезы.