Чтение онлайн

Она внезапно замолчала и бросила на меня растерянный взгляд.

— Изобель, — сказал я, — вы должны твердо знать, что можете доверить мне свою жизнь — и жизнь всех, кто дорог вашему сердцу.

Она быстро положила ладонь на мою руку, щеки ее нежно зарделись. Боюсь, я произнес эти слова с таким пылом, какой мог бы изменить наши судьбы, прояви я его раньше и в более подходящий момент.

— Конечно, мне это известно, Джек, — сказала она. — Но я так испугана, что не верю самой себе. Хорошо, признаюсь, что вчера вечером Эрик вел себя не совсем обычно, было что-то странное в его голосе. Я даже спросила его, не сердится ли он на меня по какой-то причине. — Она сму-шенно поглядела на меня. — Сами знаете, у него тяжелый характер. Он рассмеялся, но как-то неискренне. Затем мы договорились вместе пообедать сегодня в «Карлтоне».

— Но он, без сомнения, может рассказать полиции, что и когда делал? Его, конечно, видели знакомые.

Изобель беспокойно нахмурилась, всколыхнув во мне самые странные и дикие подозрения.

— Нечто ускользает от меня, — ответила она. — По-моему, он пытается что-то утаить.

— Это очень опрометчиво с его стороны. Ему, безусловно, придется решиться и рассказать все до мелочей на допросе у инспектора Гаттона. Не стану от вас скрывать, Изобель — полиция знает, что вчера вечером сэр Маркус был в «Нью-авеню»; он погиб несколькими часами позже, и можно сразу предположить, кого подозревают в его смерти. Вы едете к поверенным Эрика, Изобель?

— Да, он попросил меня приехать.

— Тогда поспешите. Полагаю, что сюда в любую минуту нагрянет человек из Скотланд-Ярда, и вам лучше переговорить с Каверли до того, как придется давать свидетельские показания.

— Но, Джек, — она посмотрела мне в глаза, — вы же не думаете, что у меня или Эрика есть что скрывать?

— Конечно, нет. Поверьте, у меня ничего подобного и в мыслях не было. Но, с другой стороны, юристы привыкли иметь дело с вопросами свидетельских показаний, и поверенный, вероятно, посоветует вам, какую линию поведения необходимо избрать, чтобы как можно быстрее выйти из круга интересов следствия. Так давайте же… поторопимся. Лучше я сам сообщу инспектору Гаттону о том, что был у вас; будет предпочтительней, если он не застанет нас здесь вместе. Мари, конечно, ему расскажет, что я заходил, но это не столь важно.

Мы покинули квартиру и теперь спускались по лестнице. На улице я внимательно осмотрелся, но Гаттона не заметил.

Я поймал такси на углу и отправил Изобель в контору к поверенному Каверли. Проводив автомобиль взглядом, пока он не исчез из вида, я направился в редакцию «Планеты». Когда я дошел до Флит-стрит, я уже приблизительно знал, что следует делать, и уверенно сел писать первую из серии статей о «тайне “Оритоги”» — под таким названием в дальнейшем должно было фигурировать дело сэра Маркуса Каверли, самое громкое в эти дни. У меня было много причин не выдавать подробности, и я с большим трудом подбирал необходимые факты, стараясь не касаться Эрика Каверли и Изобель. Дойдя до половины статьи, я остановился и отложил ручку: меня так и подмывало разорвать написанное в клочки и в последнюю минуту отказаться от поручения.

Однако, немного поразмыслив, я пришел к выводу, что лучшее, что можно сделать для подозреваемого (я сразу почувствовал, что у него отсутствует алиби), это изложить для широкой аудитории нашего влиятельного журнала факты так, как вижу их я. У меня лично не возникало ни тени сомнения в том, что Каверли невиновен. Я считал, что за этим ужасающим преступлением скрываются вещи гораздо более страшные, за тайной скрывается тайна, одна кошмарнее другой.

Я вернулся к работе над статьей, но тут меня прервал посыльный, сообщивший, что звонит Гаттон и желает поговорить со мной.

Ожидая услышать худшее, я с опаской прошел в соседнюю комнату и взял трубку.

— Алло! Это мистер Аддисон? — раздался голос инспектора.

— Да, слушаю. Есть ли новости, Гаттон?

— Несколько. Я получил письмо от агента по недвижимости и поговорил с вахтером в театре «Нью-авеню»! Не пишите ничего, пока не увидимся. И, дабы уладить некоторые формальности, я обратился к шефу за разрешением консультироваться с вами в этом расследовании — речь, конечно, о египетских статуэтках. Он сразу вас вспомнил и пошел навстречу. Но у меня на вас зуб.

— В чем дело?

— Об этом после. Можете ли вы встретиться со мной в пять в Ред-Хаусе?

— Да. Я там буду.

— Отлично. Я на многое не рассчитываю. Это самый загадочный случай в моей практике. Наши противники — люди необыкновенные, это не простые преступники.

— Согласен.

— И если в Лондоне есть человек, способный распутать подобный клубок, так это вы. Вы знаете, что, по моему мнению, является ключом к этому делу?

— Полагаю, что-то в темном прошлом сэра Маркуса. Возможно, какое-то любовное приключение.

— Вы ошибаетесь, — мрачно ответил Гаттон. — Ключ здесь — зеленая кошачья фигурка. До встречи. В пять.

Я прибыл к Ред-Хаусу раньше инспектора Гаттона. Ворота охранялись полицейским, и когда я подошел и встал около них, он бросил на меня подозрительный взгляд, так что пришлось объяснять, что у меня назначена встреча с

Гаттоном. Я посмотрел на дорожку, ведущую к дому. Особняк, очевидно, был построен не так давно и представлял собой печальный пример викторианской архитектуры второй половины минувшего века. Я гадал, откуда взялось его название, и пришел к выводу, что он стал называться РедХаусом, то есть Красным домом, из-за того, что большая часть его фасада заросла чем-то вроде алого плюща.

Дорога к крыльцу полумесяцем шла вдоль ограды, и на округлой лужайке, обрамляющей проезд, под сенью нескольких высоких деревьев, торчали довольно неухоженные кусты, по большей части лавр и рододендрон. В сиянии солнца особняк, в грязных окнах которого виднелись объявления о продаже и аренде, не выглядел пугающим; ничто не указывало на таинственное преступление, произошедшее здесь и успевшее к этому часу стать основной темой лондонских разговоров, преступление, которое немного погодя будет обсуждать весь цивилизованный мир.

Гаттон присоединился ко мне через несколько минут после моего прихода. Его сопровождал констебль Болтон, мой спутник во время вчерашнего посещения Ред-Хауса. Сегодня Болтон был в штатском и, как всякий полицейский в гражданской одежде, чувствовал себя не в своей тарелке. Вид у него был несколько огорошенный; приблизившись к воротам, он снял котелок и принялся утирать красное лицо огромным носовым платком, одновременно кивая мне головой:

— Доброго вам дня, сэр; хорошо, что мы вчера пришли сюда вместе. Я чувствовал, что что-то тут не так, и, кажется, не ошибся.

— Именно так, — коротко произнес Гаттон, — а вот и ключи, что вы вернули в участок утром.

Инспектор достал из кармана стальное кольцо с большим и маленьким ключами: я узнал связку — это ее я видел в замке на гаражной двери вчера ночью.

Мы прошли вдоль ограды к гаражу, инспектор вставил ключ в замок, а затем обратился к Болтону:

— Вот, — сказал он, — покажите нам в деталях, что вы делали.

Болтон водрузил на голову котелок, который до этого нес в руке, на секунду замешкался и отпер гаражные ворота.