Чтение онлайн

Горбун пошатнулся, отскочил. На левом плече мгновенно взбугрился шиш с капельками крови.

Толпа яростно завизжала, а горбун бросился в ответную атаку.

И опять Сивел уклонился от разящего удара, сильно ответил дубинкой по ноге.

Горбун отбежал, прихрамывая. В свою очередь, стал выжидать. Притомился, притомился-таки!

И на ходу перенял тактику противника. Ждать, уклоняясь, и подловить на встречном. В заплывших глазках мелькнула неуверенность.

Сивел показал влево, ушел вправо. И когда горбун попался на ложное движение, пропустил его мимо себя, втянув живот. А вослед достал дубиной по спине. Горбатого, конечно, лишь могила исправит, но и до могилы можно попытаться выпрямить – вот так и выпрямить, дубиной по спине.

Горбун брякнулся носом в пыль, выпятив необъятный зад. Сивел не удержался и от души приложил ногой. Горбун пробороздил носом еще с полметра и… повалился набок.

Сивел бросил дубину. Прыгнул на горбуна сверху, взял руку в захват и стал выворачивать, выворачивать…

Горбун захрипел от невозможной боли. Заколотил другой рукой по красноватой земле.

Сивел все выворачивал. «Я т-тебе, горбушка, щас руки-то пообломаю, чтоб не тянул их к чужому!»

Сухой хруст. Горбун взвыл и обмяк, лишился сознания.

Толпа разразилась бешеным разноголосием.

Сивел поднял голову, отвлекшись от поверженного. Кольцо оружных склерингов сузилось до того, что их копья, направленные в победителя, уже касались его. Ну, вот. Одному против тьмы воевать и впрямь невозможно. Прощай, жизнь…

И тут раздался гортанный возглас. Вождь? Вождь…

Оружные склеринги отпрянули. Расступились, образовав тесный коридор. По коридору к Сивелу прошествовал морщинистый вождь. Поднял Сивела жестом. Заговорил ровно и тихо.

Ни словечка не понял Сивел. Да и не столько к нему обращался вождь, сколько к племени. А уж соплеменники поняли своего вождя с точностью до случайного кашля.

Еще один тесный коридор образовался в сплошной массе оружных склерингов. И – по тому коридору к нему, к Сивелу, шла Чулка. Тяжело, по-утиному переваливаясь, придерживая живот, но улыбаясь… Невредимая! Живая!

Сивел обнял ее за плечи. Устал…

Морщинистый вождь снова махнул рукой.

И там, куда махнул, образовался третий коридор – в ту сторону, откуда пришел Сивел, догоняя похитителя. Морщинистый вождь скрестил руки на груди, дав понять: идите, свободны.

– Э, нет! – вдруг взвился Сивел, сплюнув под ноги. – Э, нет! Так не пойдет!

Может, и зря взвился, но слишком за живое задело.

Что еще?! Мало бледнолицему, что отпускают его с миром, вернув жену? Морщинистый вождь при всей своей невозмутимости опешил. Что еще?!

– Вождь! – рыкнул Сивел, как давеча. И как давеча поправился: – Великий вождь! Так нечестно!

Толпа вокруг зароптала. Что себе позволяет этот пусть и могучий, но одинокий бледный-бородатый?!

– Я договорю? – вопросил вождя Сивел, косясь на взроптавших склерингов.

Морщинистый вождь повел ладонью. Воцарилась тишина.

– Значит, гляди… – со всей убедительностью, на которую способен, молвил Сивел.

Сивел с Чулкой плыли вниз по реке уже более двух недель. Приближаясь и приближаясь к морю. Должно бы оно уже… Сивел молил богов, которые забыли о нем, но о которых он вспомнил. Боги, успеть бы к морю! Успеть до того, как Чулка разрешится от бремени. Опыта по части принятия родов у Сивела ни малейшего!

А море-то при чем?

Ну, как же! На берегу моря – усадьба за частоколом. В усадьбе свои – братка Белян, несуразный Ленок, Ньял юный, исландцы остальные. Но главное – старица Берит! Жива ли, древняя? Должна быть жива! Она еще всех нас переживет, ведьма! Ведьма или не ведьма, но ведает. Ведает, как дите новорожденное принимать, что делать, с чего начать, как пуповину перекусить, чем обвязать, какую травку целебную приложить. И вообще…

* * *

Пирога шла ходко и в маневренности была хороша. Сенеки, по счастью, оказались искусными рыбаками. Пироги мастерили отменные – устойчивые в воде, но и быстрые и юркие. Сенеки – вот как звалось племя морщинистого вождя. Племя сенеков. Сам вождь Сивелу и назвал на прощание, когда пирогой отдарился. Ладонь к груди приложил, сказал: «Сенек!», той же ладонью на стайку пирог у причала указал. Потом – на Сивела. Дескать, вот тебе, бледнолицый Гризли, от нас, от сенеков. Выбирай на вкус. Да все они хороши, но – выбирай. Сивел и выбрал. И кажется, не ошибся с выбором. Хотя все хороши.

Рисковал, конечно, Сивел, заявив после поединка с горбатым верзилой: «Так нечестно!» Но кто не рискует, тот не плывет по реке, а бредет по берегу, спотыкаясь и оскальзываясь. Сивел представил себе, как они с Чулкой уходят от сенеков на своих двоих куда глаза глядят, и содрогнулся. И рискнул рыкнуть: «Великий вождь! Так нечестно!»

Нет, ну и вправду! Значит, гляди… Шел Сивел с женой по лесу. Горбатый урод из племени сенеков украл ту жену и к себе поволок. Сивел того урода нашел и в жестоком поединке вернул жену обратно себе. Теперь ему говорят: молодец, так и быть, забирай ее и ступай на все четыре стороны. И всего-то?! А как насчет возмещения ущерба? Он, Сивел, столько времени, сил, нервов затратил, чтобы вернуть жену обратно себе! Да и она, Чулка, пережила жуткое – украли, по лесу от мужа уволокли, в чужом типи спрятали, и пребывала она в неведении, увидит ли когда-нибудь отца своего ребенка! Кстати, еще неизвестно, как ее переживания аукнутся на здоровье первенца… Так что, если по-честному, то племя сенеков задолжало Сивелу, изрядно задолжало. А? Дай ответ, вождь сенеков!

В общем-то, могло быть три ответа.

Первый и самый суровый:

Однако наглость пришлого не знает границ!

А не порезать ли нам, сенекам, бледнолицего на ремешки для волос? Весьма красиво будет – светлые ремешки из подлинной кожи!

Второй и более-менее удобоваримый:

Скажи еще спасибо, что живой! Вали отсюда, пока мы, сенеки, не передумали.

Наконец, третий, менее остальных возможный, но желательный:

Ты прав, пришлый! Мы, сенеки, сильно виноваты и готовы потворствовать справедливости именно в твоем понимании.

Морщинистый вождь ответил не сразу. Думал долго. Или изображал, что думал. В расчете на то, что бледнолицый пришлый сам опомнится и скажет: мол, ну нет так нет, мы с женой тогда пошли подобру-поздорову. Иначе, не ровен час, и не уйдем – ни подобру, ни поздорову.

Но Сивел уперся. Или все, или ничего! В конце концов, Сивелу нечего терять, кроме… собственной жизни. А приобрести он может… ну, пирогу, на худой конец. Если повезет!

А и повезло. Гроза не грянула. Вождь сенеков дрогнул уголком рта. Надо понимать, у него такая улыбка? Очень хочется, чтобы так оно и было. Ведь с чего дружба-то начинается?!

Запас еды в пирогу загрузили. Мясо вяленое, лепешки маисовые. Удочку, само собой, – в пути рыбку половить. Даже лук со стрелами!..

* * *

Пирога была хороша…

Другой вопрос: куда приплывет, даже будучи хороша?

Морщинистый вождь перед отбытием Сивела призвал на берег одного из сенеков, очень пожилого, пепельно-седого. Что-то ему сказал коротко, ладонью указав на отбывающих.

Сивел было насторожился. Неужто им провожатого навяжут? Не надо никакого провожатого! Знаем мы этих провожатых! Даром что старик будто бы немощный. Устроишься на ночевку, причалив где-нибудь, а поутру проснешься и – ни провожатого, ни пироги. Если вообще проснешься, между прочим.