Чтение онлайн

– Курсант Мартынов, покинуть плац, и привести себя в порядок. Живо!

Побрёл на непослушных ногах к расположению, где попал на глаза дежурному сержанту.

– Так это ты Даниле накостылял?
– с насмешкой спросил тот.
– Силён, а с виду и не скажешь! Пойдём, дам тебе форму на замену, пока свою не постираешь и не высушишь.

Прошёл за дежурным в ту самую кладовку, где накануне я так зверски "накернил" нахальному дуболому, и тот вытащил из большого баула старую замызганную курсантскую робу.

– Потом отдашь!
– подмигнул мне сержант и протянул мне кусок мыла с щёткой.
– Вали в умывальник, пока никого нет.

Благодарно кивнул, и направился к своей тумбочку, где в рюкзаке лежало полбутылки "трофейного" коньяка. Послав в душе всех к чёрту, порядком отхлебнул из посудины, затем убрал её обратно.

В умывальнике расстелил на полу заплёванную форму, и проклиная всех обитателей местного дурдома, принялся тереть её намыленной щёткой. Какой- то курсант было сунулся в помещение, но увидев мой дикий взгляд, спешно вылетел вон. Правильно, чеши отсюда...

Дикая ярость рвала душу, так ещё меня никто не унижал, я был зол на всех и вся. Дали бы мне в тот момент кнопку, сказав, что я могу уничтожить весь этот сраный мир одним нажатием - нажал бы без раздумий. Что ж, ладно, такое просто так, без "ответки", не оставлю, изыщу способ отомстить.

– Значит так, - в умывальник заглянул Сандалло.
– Освобождаю тебя на сегодня от учёбы, в общем, давай, в помощь дежурной смене. С ними и на приём пищи сходишь, короче, суши форму и приходи в себя.

– Понял, - кивнул я.
– Спасибо!

Тот ничего не ответил и вышел, а я в последний раз сполоснув одежду, выжал её на залитый мыльной водой пол.

– Давай помогу!
– в дверях возник граф Соснов, схватил за другой конец брюк, и мы с ним свернули их в тугой калач.

– Я, Лёша, не плевал в тебя, рядом плюнул, знай это, - пряча глаза, сказал Аркадий.
– Не правы они, совсем не правы, когда так с тобой поступили.

Я промолчал, взял форму, и вышел из казармы, направившись к натянутым между деревьями бельевым верёвкам. Повесив тряпьё, уселся рядом на скамейку. Внезапно ощутил спиной чей-то взгляд, повернулся и увидел сидевшую неподалёку мою соседку по парте Лену Беликову. Наши глаза встретились, и она спешно убрала взор, но затем вновь посмотрела на меня. Эх, чего же я тебя в родном колхозе не встретил? Не отстал бы от неё ни в какую, хоть тресни, моя бы была. А тут при моих раскладах, кроме графа Соснова никто со мной общаться точно не станет, тем более такая сладкая девчонка.

Отвернулся, и в у же секунду раздался крик дежурного:

– Взвод, становись!

Никак уже завтрак, и точно, соседние взвода уже пёрли в сторону столовой. Народ кинулся сооружать строй, подгоняемый сержантом, постоянно кто-нибудь с опаской косился в мою сторону. Скалой возвышающийся на всеми Туманов так просто пожирал меня глазами, но от той, былой наглости не осталось и следа, её место заняла неприкрытая ненависть.

– Пошли, Мартынов, перекусим!
– ко мне подошёл дежурный.
– Не бойся, твою форму никто не возьмёт!

Глава тринадцатая.

После завтрака выгладил утюгом высохшую форму в бытовой комнате, с час провозившись только со стрелками на форменных брюках. Оделся, и критически осмотрел себя в зеркале - ну вот и порядок, натянул кепку с эмблемой "Лезинки" на голову, да уж, могли бы и простые "камки" дать, а то похож сейчас на какого-то школьника.

– Готов?
– в "бытовку" вошёл дежурный сержант.

– Готов!
– ответил я, поправляя ремень.

– Ну, тогда на тебе уборка в умывальнике!
– распорядился тот.
– Навёл там слякоти, вот и давай, устраняй беспорядок. Краны натри до блеска ещё!

– Слушаюсь!
– ответил я, и направился к умывальнику. Да, неслабо я тут наследил - всё в мыльной пене, кругом вода. Осмотрелся, и обнаружив тряпку с ведром в железном шкафчике в углу, засучив рукава, взялся за работу, вымещая на ней свою злобу.

Через час всё было готово, латунные краны блестели, как десятки крохотных солнц, а плитка пола и стен сияла чистотой.

– Отлично, князь!
– усмехнулся дежурный, проверяя работу.
– А то мои помощники привыкли к нянькам, все из высокоблагородных семейств, на первом курсе сопли себе вытереть не могут сами, не то, что полы помыть.

– А сам, что, не из дворян?
– спросил я его.

– Из дворян, - криво улыбнулся тот.
– Из тех, у кого состояние по ту сторону секторов осталось. Отец у меня был командиром штурмового полка, который погиб в полном составе при штурме Девятого сектора, пять лет назад. Вот меня и определили сюда, в память о нём.

Дежурный скривился, как от кислой конфеты, и протянул руку:

– Будем знакомы, я Иван, Иван Пустов.

– Леха!
– мы обменялись рукопожатием.
– Чего мне дальше делать?

– Чего делать?
– нахмурился сержант.
– Ну, полы и эти клоуны помыть могут, пусть учатся. Для тебя есть особое задание - покрасить скамейки на улице, закреплённые за нашим взводом, короче, все, что красного цвета. Пойдём, дам тебе старую робу, да кисть с краской.

Вскоре я уже сидел на прихваченной с собой из казармы табуретке, и не спеша красил первую скамейку. Вот это и вправду, блатная работа - краска совершенно не вонючая, как я ожидал, и по словам Ивана, была основана "на воде". Очень любопытно, в наших краях всё масляными красили - от стен в роддоме до оградок на кладбище.

Рядом лежала папка, полная бумажных листов, с отпечатанной на них грозной надписью "осторожно, скамейка окрашена". А то, как поведал Пустов, в прошлый раз вторая рота покрасила втихаря скамейки, не предупредив никого, и приключилась нехилая оказия - на одну из них уселся сам Паскельман, вероятно, устав после долгого пешего перехода через плац. В результате разборок, командир второй роты поехал продолжать службу на границу секторов, пытать счастья с захватом Установки. Правда, как уточнил Иван, на том итак числилось немало грехов - то пьяным на внеплановое построение придёт, то вообще под сипулином, аж китель наизнанку...

...Удар, и взрывной волной меня скинуло с табуретки, упал на траву, расплескав краску из банки на себя. Попытался вскочить, но что-то больно ударило по спине, и я рухнул вновь. Поднял голову и ошалел от увиденного - горела казарма второй роты, пламя пробивалось сквозь выбитые окна третьего этажа, вдобавок в каменной стене появилась большая пробоина, камни из кладки, бывшие на её месте, щедро валялись по территории плаца. Звон в ушах резко оборвался, и я услышал чьи-то дикие вопли, которые тут же заглушил нарастающий звук сирены.