Чтение онлайн

— А чего это мы не все собрались, — улыбается тётя Света. — Анатолий, присоединяйтесь, а то как-то без вас пусто.

— Я попозже подойду, — без улыбки отвечает дед и продолжает копаться в ящике.

Я ловлю взгляд мамы. Та смотрит то на меня, то на Володьку.

— У вас что, амулеты одинаковые, не пойму? — хмурится она, отпивая вина.

Мой она видит потому, что я всегда ношу рубашку нараспашку, а Володька надел сегодня майку с огромным вырезом, почти до солнечного сплетения.

— Погодите. Никита. У тебя же такой был, как у Вовы. А у тебя сейчас другой совсем.

— Мы с ним обменялись, — говорю я.

— Эх, где наше детство, — смеётся мама и смотрит на тётю Свету. — Зачем же вы обменялись? Это знак вечной дружбы?

Глаза мамы блестят. Она ничего не знает о вечной дружбе. Но тут говорит тётя Света:

— Никита отдал Вове свой амулет потому, что это его знак. А Володя подарил Никите знак его стихии.

Теперь и дедушка подходит к нам, сжимая в руках гаечный ключ. Он внимательно смотрит на мою грудь, и мне страшно. Страшнее даже при кораблекрушении не было.

Хотя вру. Было.

— И что же этот знак означает? — улыбается мама, разглядывая мой амулет.

— Водную стихию, — отвечает тётя Света. — Вообще-то я сегодня пришла, чтобы с вами серьёзно поговорить, — вздыхает она.

— Да? О чём? — теперь моя мама смотрит на тётю Свету.

— А вы заметили, что Вова тоже не ест сейчас мясо?

Мама косится на Володьку и в её глазах внезапно появляется понимание…

…и тревога.

— И что это значит? — говорит она уже серьёзным тоном.

— То, что мой сын и ваш сын — зелёные дети. Всего лишь, — отвечает тётя Света, пожимая плечами.

Мама долго хмурится, глядя на неё.

Дедушка застыл с гаечным ключом у изголовья стола.

Все растеряны, кроме тёти Светы.

— Это что… вы в секте какой-то? — В голосе мамы появляются враждебные нотки. Всё пропало. Пора переходить к доказательствам.

— Нет, давайте я всё расскажу. Коротко в двух предложениях, чтобы как бы… описать ситуацию. — Тётя Света деловито сцепляет руки и откидывается на спинку кресла. — Зелёные дети — это обычные дети, только наделённые некоторыми способностями. Они могут говорить с природой. Ваш сын — и мой тоже — слышат, например, как разговаривают деревья. Никита был рождён зелёным ребёнком, но не у всех этот дар проявляется сразу. У Никиты он открылся из-за стресса во время кораблекрушения.

— То есть, вы прочли в новостях о нашем несчастье и решили на этом сыграть? — удивлённо вскидывает брови мама.

— Никита, — говорит тётя Света. — Настал твой выход. Объясни всё маме.

— Да, объясни мне. — Мама смотрит на меня колючим взглядом. — Как тебе удалось связаться с семейкой сектантов?

— Я… — мысли теряются, в висках стучит. Хочется вскочить и убежать в комнату, но я сжимаю кулаки и сижу. — Плыл на Круге в Море и услышал его голос.

— Голос Круга?

— Голос Моря, — недовольно уточняю я. Знаю же, что мама прекрасно всё поняла, просто притворяется. — Сначала оно не хотело меня спасать, а потом спасло, потому что поняло, что я — зелёный ребёнок. Когда акулы не стали меня есть.

— Ого, — наигранно удивляется мама. — А вы из этого целый триллер, оказывается, придумали.

— Никита не ест мясо потому, что он не может есть продукты, которые достаются людям с болью Природы, — говорит тётя Света. — Он и некоторую растительную пищу не может есть. И чай пить. Впрочем, думаю, вы уже поняли, что Никита ест в последние дни.

— Конечно, поняла, — кивает мама, но в голосе только раздражение. — Теперь я должна на вас дом переписать?

— У меня свой есть, — улыбается тётя Света. Кажется, она единственный в этом паноптикуме может сохранять здравый смысл и не терять основную нить.

— Мама! — Я стараюсь помочь тёте Свете и перетянуть одеяло на себя. — Папа умер потому, что у него сгнили кости!

— Кто тебе это рассказал? — Теперь даже я для неё враг, читаю это в её глазах.

— Каштан, — отвечаю я. — Дерево за домом!

— Или бабушка! — недоверчиво мотает головой мама.

— Ладно, подождите, — тётя Света поднимает руки, останавливая дискуссию. — Мы думали о такой реакции. И поэтому приготовили для вас доказательство.

— Я не хочу доказательств, — тихо говорит мама. — Я хочу, чтобы вы убрались из моего дома. И чтобы ваш мальчик больше и близко не подходил к Никите.

— Постойте, дайте нам всего одну попытку, — просит тётя Света. — Это отнимет пару минут вашего времени.

— Вон, — злобно шипит моя мама и при этом улыбается, чувствуя себя королевой.

— Оля! — голос дедушки, про которого все забыли, звучит резко. — Дай людям шанс!

— Папа? — мама больше удивлена, чем раздражена. — И ты туда же. Разве ты не видишь, что они пришли в наш дом только для того, чтобы…

— Что я действительно вижу! — перебивает маму дед. — Так это то, что после кораблекрушения я из больницы забрал совсем другого внука! Никита изменился. И я достаточно прожил на этом свете, чтобы констатировать, что с твоим сыном не всё в порядке. Он не болеет, нет. Он просто стал другим. Даже характер поменялся. Я старше тебя. Это мой дом. И я хочу, чтобы эти люди рассказали, почему в последние дни мой внук не похож сам на себя. А если они шарлатаны, так поверь, я сам же своими руками вышвырну их на крыльцо.

Несколько секунд на лице мамы борются все противоречивые чувства планеты. Наконец, она сдаётся.

— Дом-то твой, — кивает она. — А сын — мой. У вас пять минут, чтобы заставить меня поверить в сказку. Я слушаю. — И она смотрит на тётю Свету испепеляющим взглядом.

— Это не я буду доказывать, — добродушно улыбается та. — А ваш сын.

Четыре пары глаз уставились на меня, и мне становится плохо. Никогда ещё я не чувствовал, будто вселенная сконцентрировалась только на мне и вращается вокруг моей персоны. Уж лучше дрейфовать три дня по волнам Чёрного моря на Круге.

— Нам надо выйти во двор, — выдавливаю я.

Мама тихо шепчется с дедом на крыльце, иногда повышая голос. Вид у неё такой, будто её предал весь мир. Лицо тёти Светы излучает ванильную отрешённость, словно она в полудрёме. Её фигура стоит на дорожке, а глаза изучают нас с Володькой. Я на газоне, весь мир смотрит на меня. На моём лице, наверное, такая кислая мина, будто это я убил отца, потопил яхту и развязал Вторую Мировую.

Чувствую на плечах мягкие руки Володьки.

— Посмотри на меня, — тихо просит его голос. — Посмотри на меня.

Нехотя отрываю взгляд от взъерошенной мамы и смотрю в глаза Володьки: чистые, изумрудные, как вся Природа. Он стоит так близко, что я вижу каждую его веснушку и слышу запах пота. Братишка. Я немного успокаиваюсь.

— Всё как договаривались, — говорит он очень серьёзно, и меж бровей ещё глубже прорисовывается морщинка. У Володьки два состояния души: когда он восторжен, и даже веснушки его сияют, и когда он чем-то озабочен, и тогда появляется эта морщинка. — Просто несильно делаешь шажок назад, — говорит Володька. — Прямо в полсилы. Даже в четверть. Вообще не напрягайся.