Чтение онлайн

Интересно, депрессия навсегда останется составляющей частью моей жизни? Основной ее частью? Этим вопросом я задавалась постоянно. В одну реку не войти дважды – старая истина, которая открылась мне теперь с новой стороны. Но что же делать? Как жить? Куда девать глаза, когда мой неуклюжий любовник выпрашивает для себя милости? Нежный, заботливый. Преданный и надежный. Можно ли это все оставить? Смогу ли я обойтись в жизни только этим? Имею ли я право оставить для него такой удел – жить нелюбимым с любимой, любящим с равнодушной? Терзания и муки. Как надоело! Я уходила гулять, забиралась все дальше и дальше, пытаясь заполнить свои дни еще чем-то, кроме созерцания собственной подлости. И наконец добралась-таки до Китай-города. Родное пристанище бродяг.

«А не пройти ли круги ада по второму кругу?» – усмехнулась я про себя, болтая ногами на тысячи раз истертом парапете. А что? Взять в руки гитару, поселиться где-нибудь у Тестовского. Или вообще на крыше, как раньше. Как раз сейчас лето. И будь что будет.

«Ты не можешь. У тебя растет Олеся», – ответил внутренний голос. Такое отродье, никак не заткнется. Да знаю я, знаю. Никуда мне не деться от этого треклятого чувства долга.

– Элис, ты? – окликнул меня кто-то с удивлением. Я обернулась и имела радость лицезреть перед собой старую подругу по безделью.

– Барышня, ты здесь откуда?

– Я все оттуда же. А вот тебя давно не было видно, – улыбнулась она.

Мы потрепались. Потом подошел еще народ. Потом этот народ ушел, подошел другой.

– Могу предложить дамам шмали, – сообщил долговязый парень в грязной бандане.

– Плывемте, – кивнула я.

Все произошло само собой, легко и не напрягая. Я укурилась в доску, порыдала на плече у Барышни, побродила одна по городу, когда Барышня отчалила, и поняла наконец, что вот это все – не вариант. Не стоило уезжать из Питера, оставляя позади красивую идею падения на социальное дно, чтобы теперь торчать по подъездам с новым поколением молодых придурков. И уж тем более – травиться травой в ожидании более серьезных допингов. Если учесть, что единственное, мешающее мне сегодня жить, – это неумелый и нежеланный любовник. Будем честными до конца: я не могу оставить Мишку прямо сейчас. Мне некуда пойти, у меня нет денег, я не умею их зарабатывать. Но не стоит, по крайней мере, рассказывать себе сказки на тему «стерпится – слюбится». Скажем лучше: поживем – увидим. Рано или поздно я от него уйду. Но для этого надо сильно постараться.

– Где ты была? – спросил он, когда под очень поздний вечер я попала домой.

– Гуляла, – исчерпывающе пояснила я.

– Тебе плохо?

– Хорошо.

Мне и правда было хорошо. И не от ведра выкуренной шмали, а оттого, что наконец я смогла договориться сама с собой. Но Мишка так ничего и не понял, кроме того факта, что от меня за версту разило чем-то оч-ч-чень подозрительным. Он потемнел лицом и удвоил заботу обо мне. Это, по-видимому, было их семейной забавой – вытягивание заблудшей души. Меня уложили спать и созвали семейный совет. То есть Миша отправился к мамочке шушукаться. С утра все стало еще слаще. Мишка ушел на работу, а вернулся с кипой журнальчиков, прямо скажем, совершенно не мужской тематики.

– Ты что, увлекся «Космополитенами»? – удивилась я.

– Решил полистать. Заинтересовала одна статья, – покраснел Мишка.

Я решила не вдаваться в происходящее, а просто пользоваться его плодами. Поскольку прелестно исполняющая функции бабушки Мишина мама почти всегда сидела дома, я занимала свободное время чтением статеек типа «Узнай все о своей сексуальности» или «Как заставить мужа помогать по хозяйству». Забавное чтиво и очень жизнеутверждающее. По крайней мере, много полезных мыслей я почерпнула именно там. Первый совет звучал просто и банально. «Если хочешь стать преуспевающей женщиной – составь план и следуй ему неуклонно, изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год». Я составила план. Я поставила перед собой цели, постаравшись соотнести их с реальностью. Во-первых, я хотела никогда больше не употреблять наркотики. И в рамках этого же пункта решила на всякий случай перестать общаться с людьми, способными меня спровоцировать. То есть никогда не бывать в Китай-городе. Во-вторых, я хотела найти какую-нибудь интересную работу. Или пусть не очень интересную, но чтобы вокруг было много разных, по возможности нормальных людей. Любопытно до ужаса посмотреть, как они живут, чем дышат. В-третьих, очень было бы желательно в итоге все же как-то по-иному решить жилищный вопрос. Чтоб не мучила совесть, когда в очередной раз я несу чушь типа: «Прости, котик, у меня сегодня не тот день», – или еще: «Солнышко, у меня очень разболелась голова».

А когда и это не помогало, я демонстративно уходила прогуляться. Возвращалась в депрессии, дышала на всех мятными конфетами и с полным правом ложилась спать под испуганно-трагические взгляды семьи. Наркоманка, что возьмешь. Понятно, что мятные конфеты – неспроста. Стыдится собственной слабости. Такие выступления я выдавала нечасто, но после этого Миша оставлял меня в покое на неделю минимум. Правда, и его стремление во что бы то ни стало меня спасти принимало в такие моменты гипертрофированные формы. Он начинал ходить за мной, как за больной, доставая вопросами:

– Хочешь чаю?

– Бутербродик сделать?

– Давай я тебя выгуляю. – И обращался со мной, как с умалишенной.

А уж когда он начал мне предлагать отремонтировать квартиру, мотивируя это тем, что мне это будет полезно, и попытался заставить меня обедать строго в одно и то же время, я решила перестать спекулировать своим боевым прошлым и пугать его. А то и правда, положат в какую-нибудь клинику для безбашенных – и объясняй там, почему нигде нет ни следа от многочисленных уколов, даже застарелых, и кровь чиста, как у младенца. Тем более что к тому времени я уже придумала себе занятие по вкусу. Вычитала в журналах.

– Мишечка, можно я буду изучать английский? – спросила я его сразу, как только поняла, что это то, что мне нужно.

– Зачем? – не понял он.

– Ну ведь ты все время хочешь, чтобы я чем-нибудь занялась, чтобы делала что-то полезное.

– Ну да. Ты хочешь выучить иностранный язык?

– Я хочу попробовать. Можно?

– Да, конечно. А как ты будешь это делать? Тебе купить учебник?

– Нет, милый. Оплати мне курсы, – мурлыкнула я.

– Я даже не знаю, где эти курсы искать, – процедил Михаил с сомнением.

– А я уже нашла, – успокоила его я. Он страшно удивился, так как это было совсем не в моем стиле.

– И где же?

– В журнале. «ELLE» опубликовал рейтинги самых хороших курсов. Лучше всего, конечно, мидовские, но они очень дорогие. Ну их. Вот у нас есть на Динамо курсы при каком-то министерстве, не помню каком. У них и рейтинг высокий, и цена низкая. Всего триста долларов в год.

– В год? А сколько там учиться?

– Два года, – хлопала глазами я. Миша недоверчиво осмотрел меня с ног до головы.

– Котенок, это же очень тяжело, так много учиться. У тебя маленький ребенок, и все такое. Мама, конечно, помогает, но ты все равно будешь уставать. Тебе нельзя перенапрягаться.

– Да что ты причитаешь, как будто я инвалид какой-то, – разозлилась я.

– Ты и правда думаешь, что потянешь?

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – заскандировала я, осыпая его на всякий пожарный поцелуями.

– Ну раз ты так мечтаешь, то конечно.

Я зааплодировала. Что ни говори, Миша – редкой души человек. В сентябре я переступила порог курсов.

– What is your name? [6] – спросили меня.

– I want to study English language [7] , – говорила я через месяц.

– My daughter will be to go into the kindergarden [8] , – радостно щебетала я через полгода. В начале февраля мне удалось договориться с одним детским садиком, и Олеся, упираясь и рыдая, отбыла на свою детскую зону строгого режима. Не могу сказать, чтобы это был садик моей мечты. Ребенка младше двух лет практически никуда не брали, так что выбирать не приходилось. Однако заведение, которое гарантировало мне свободный рабочий день, переоценить было трудно.