Чтение онлайн

И тут Назаров облегченно и счастливо рассмеялся:

— Да, да, ты и это помнишь? Тяжесть была неописуемая…

К ним подошел Костин.

— Смотри! Воскрес из мертвых и явился сюда. Саша Бибилейшвили, не узнаешь? — спросил его Назаров.

— Бибилейшвили? Живой? — Костин растерянно уставился на Александра: — А меня ты помнишь? А? Вспоминаешь?

Костин смотрел на Александра с надеждой, потом опустил глаза. Александру не хотелось ставить его в неловкое положение, расстраивать. Заставив себя улыбнуться, он сказал:

— Помню, да… Правда, смутно…

— А кто сказал, что он умер у тебя на руках? — спросил Михаил.

— Так и было. Саша, поверь мне! — Костин даже остановился. — Помню, как сегодня. Когда я уложил тебя в овраге, ты не дышал.

— Знаю. Другие тоже думали, что я мертв.

— Ты был на братской могиле? — спросил Назаров Александра.

Александр утвердительно кивнул.

— Что же нам делать теперь с этой надписью?

— Надо убрать ее! — воскликнул Игорь. — Что тут говорить? Видишь, жив человек!

— Ты думаешь, это так легко? — сказал рассудительный Назаров. — Надо будет с архитектором согласовать. И надпись снять так, чтобы не испортить гранит.

— Эх, Саша! Сколько хлопот ты причиняешь людям из-за того, что остался живой! — покачал головой Михаил.

— Этот вопрос я сам урегулирую, — успокоил всех Костин. — Поговорю лично с местным руководством.

…Они шли мимо сквера. На длинных скамейках сидела молодежь, слушала музыку. Заметив среди них Темури, Александр замедлил шаг. Обняв за плечи коротко стриженную девушку, Темури покачивался вместе с ней в такт музыке, Увидев отца, он подошел к нему вместе с девушкой:

— Знакомьтесь: это мой отец, а это Марина.

— Отпусти ее… — сказал Александр. — Не бойся, она никуда не убежит.

Темури снял руку с плеча Марины.

— Ты уже нашел себе друзей? — Александр кивнул в сторону компании.

— Это местные ребята. А ты встретился, я вижу, с фронтовыми друзьями? — спросил Темури, оглядывая отцовскую компанию. — Ого! Но это ведь дядя Миша, батумский садовник!

— Да, но в Батуми я его не узнавал… Ои был старшиной нашей роты. Здесь я сразу его вспомнил, можешь себе представить?

— Что поделаешь, склероз есть склероз, — шутливо заметил Темури.

Александр поморщился, как от боли: его покоробили и слова, и тон, каким они были сказаны.

— Я пошел… Не очень задерживайся.

Он догнал друзей уже у обелиска.

На площадке, в центре зала, самозабвенно танцевали. Александр стоял у входа в кафе и глазами искал Розмари.

Среди танцующих он не сразу узнал Ульрике. Волосы у нее теперь были рыжего цвета и гладко зачесаны назад. Увидев Александра, Ульрике оставила своего партнера и поспешила к нему:

— Добрый вечер!

Они стояли, не зная, о чем и как дальше говорить и как понять друг друга.

— Какой прекрасный вечер! — Александр развел руками и поглядел па небо.

Ульрике по-своему поняла его слова и быстро о чем-то заговорила. Он понял только, что она говорила о Розмари, благодарно улыбнулся ей и кивнул. Ульрике коротко сказала ему что-то по-немецки и побежала к зданию турбазы.

Александр не сводил глаз с дверей, в которые вошла Ульрике, пока не появилась Розмари. Она шла к Александру, издали улыбаясь ему.

Море было тихое и спокойное. Александр и Розмари лежали па воде лицом вверх.

— Сколько звезд… В городе ни звезд не замечаешь, ни луны, — тихо говорила Розмари.

— Да-а, при свете керосиновой лампы человечество яснее видело Вселенную.

— Интересно, смотрят ли па нас оттуда?

— Чаще всего меня спрашивают именно об этом: есть ли еще где-нибудь жизнь?.. Нелегко быть одинокими в такой огромной Вселенной.

— Одиночество труднее всего… Вон звезда сорвалась!

— Это болид. Метеорит, вспыхнувший при соприкосновении с воздухом.

Они не спеша поплыли к берегу.

— Как велика Вселенная! — воскликнула Розмари.

— Вселенная бесконечна.

— Что значит бесконечность?

— Бесконечность — это то, что не имеет ни начала, ни конца.

— А что представляет собой человек в этой бесконечности? Наверное, ничего.

— Наоборот, человек больше бесконечности, поскольку он познал бесконечность и таким образом поместил ее в своем сознании.

Они вышли на берег, и только сейчас Розмари заметила шрам на его плече:

— Это… от пули?

— Да, снайперской, у Новороссийска.

— А это? — она слегка дотронулась до его бедра.

— Это под Ворошиловградом.

— Ну прямо-таки карта Европы, — сказала Розмари с грустной улыбкой.

Она смотрела на Александра с удивлением и сочувствием. Потом осторожно положила ладонь ему на грудь:

— Это та самая, верно?

— Да. Тот самый осколок, что ошибся всего на четыре миллиметра.

— Разве это не опасно?

— Нет. Организм создал вокруг него капсулу. Он и сидит себе спокойно.

— А если он сдвинется и кровь подтолкнет его к сердцу?

— Врачи говорят, что такое почти невозможно.

— Почти?! В данном случае это «почти» становится очень рискованным понятием. А это где вас ранило? — Розмари показала на длинный шрам на ноге.

— Это ранение, полученное на фронте детства, — засмеялся Александр. — Подо мною сломалась ветка черешни, и я оказался на земле.

Розмари тоже засмеялась, закинув голову. Как это с ней случалось, в следующую минуту она снова стала серьезной.

— Скажите… когда вы стояли лицом к лицу со смертью, кого вы вспоминали тогда?

— Многих… Если б человек умирал только сам для себя, тогда смерть не была бы так тяжела.

Розмари села на камень и, освещенная призрачным лунным светом, как печальный ангел, смотрела на Александра.

— О чем вы думаете? — шепотом, как будто их могли услышать, спросила она.

— О разлуке. Знаете, каждая разлука похожа на смерть. Разница только во времени… Розмари!