Чтение онлайн

Впрочем, цунами вызывается не только одним землетрясением. Причиной его могут быть подводные извержения вулканов. Так, при извержении Кракатау в 1883 году волна высотой более 30 метров обрушилась на берега Явы. Цунами возникают и при падении в море больших масс горных пород. Вспомним хотя бы обвал в 1934 году в Тафьорде (Норвегия), когда высота волны достигала 37 метров.

Отметим, что волны, образующиеся на поверхности моря после подводных катастроф, достигают таких размеров только вблизи побережья. Представим себе волнение посреди океана, где длина волны [4] достигает нескольких сот километров; ее период измеряется часом [5] , а высота от гребня до подошвы не превышает двух метров. Понятно, что в подобных условиях землетрясение проходит почти незамеченным.

Прежде чем вернуться к событиям в Лиссабоне, заметим, что цунами, сопровождаемые катастрофическими бедствиями, случаются редко. В списке японского геофизика Кавасами, где перечислено 342 сильных землетрясения, наблюдавшихся в Японии с 599 до 1943 года, отмечается, что только в 69 случаях они сопровождались появлением волн цунами. Не считая лиссабонского землетрясения, широкую известность получила цунами Арики (Перу, 1868 год), у Икике (Перу, 1877 год), у острова Хонсю (Япония, 1933 год) и у Алеутских островов (1946 год).

Вернемся теперь к этому чередованию постепенно затухающих волн, которое последовало непосредственно за землетрясением. Такое периодическое колебание уровня моря может распространиться очень далеко. Волна, порожденная моретрясением у Лиссабона, дала себя почувствовать на площади, в четыре раза превышающей территорию Европы. Средиземноморских стран она почти не коснулась, так как, пройдя Гибралтар, быстро потеряла силу, но побережье Атлантики сильно от нее пострадало. Так, атлантическое побережье Марокко понесло не меньший урон от цунами, чем Португалия. Танжер, Арсила, Лараш, Мехдия, Рабат были разрушены; пострадали даже города, находившиеся южнее или дальше от моря, такие, как Агадир, Мекнес и Марракеш. Погибли тысячи людей, исчезли строения, берега изменили свой облик.

Во Франции сильно пострадали порты Бордо и Ла-Рошель, а возле Ангулема земля разверзлась и из нее вырвался столб красного песка. В Голландии волна цунами появилась у Роттердама около 12 часов 30 минут, что свидетельствует о скорости, превышающей 600 километров в час. В Англии она ворвалась в Дувр, проникла в док, где находился 40-пушечный корабль, подняла его и встряхнула, хлопая всеми воротами дока. В Ирландии она закрутила в водовороте все суда, находившиеся в порту Кинсейл, и затопила рыночную площадь. В унисон с морем заволновались даже все шотландские озера. Так, на Лох-Ломонде и Лох-Нессе в течение часа наблюдалось волнение с амплитудой колебания от 2 до 3 футов. Наконец, такое же явление было зафиксировано в Скандинавии и Финляндии. Волна цунами не ограничилась побережьем Европы, она распространилась дальше по Атлантике, нанесла ущерб Мадере, а через пять с половиной часов достигла Антильских островов. Там, где высота прилива обычно не превосходила 75 сантиметров, вода внезапно приняла зловеще черный оттенок и поднялась на 7 метров. В Бразилии она смыла рыбацкий поселок в Ресифи.

Наконец, совсем далеко от этих мест, на некоторых озерах в окрестностях Темплина, в 36 километрах от Берлина, появились характерные волны, а на минеральных водах в Теплице (Чехия) источники прекратили фонтанировать на несколько минут, а затем появилась красная, как кровь, вода. Разве не утверждал Дейвисон в своем «Руководстве по сейсмологии», что некоторые колебания уровня различных водоемов продолжались вплоть до 1768 года?

Теперь, когда мы познакомились с главными обстоятельствами разыгравшейся катастрофы и проследили ход событий с самого начала, постараемся, как говорится, «влезть в шкуру» лиссабонца и пережить с ним этот трагический вечер 1 ноября 1755 года. Присоединимся хотя бы к семье Раттонов, которая ожидала прихода ночи на холме Котовия, ночи, которая так и не наступила.

Разрушенные здания продолжали обваливаться, огонь разгорался. Люди все еще метались в поисках убежища, пытались найти с?оих близких, достать пищу, отбиться от грабителей. Всю ночь раздавался вой собак и ржание лошадей. Не подсказывал ли им инстинкт приближение нового подземного толчка? Дело в том, что за тремя первыми толчками, потрясшими Лиссабон в 9 часов 40 минут, последовал еще один в 11 часов, не такой продолжительный, но не менее сильный, и третий — на рассвете следующего дня.

Перед рассветом Раттоны, дрожа от страха и холода, подумали, что им, возможно, удастся спасти кое-какой скарб, погребенный под развалинами их дома, и решили спуститься с холма. Задача эта была не из легких, так как улицы были забиты оставшимися без крова людьми и обломками строений, да и огонь не переставал бушевать. Но нам не стоит сокрушаться о судьбе этой семьи, в которой всем посчастливилось остаться в живых и даже извлечь из-под обломков своего дома самые ценные вещи и документы.

Лучше обратим внимание на толпу обездоленных, лишившихся всего своего имущества людей, вынужденных устраиваться на ночь где попало и непрестанно томимых страхом, который вселяли в них столь необычайные и зловещие явления природы. Земля продолжала глухо содрогаться, море волновалось, а приливы и отливы не подчинялись астрономической закономерности. В течение 10–12 дней прилив то продолжался по 7–8 часов, то сменялся отливом через 3–4 часа. Утром 8 ноября в 5 часов 30 минут земля сильно заколебалась; 15 числа в тот же час последовал новый толчок. В ночь с 17 на 18 ноября раздался чудовищный гул, подобный тому, который слышался в первый день землетрясения, и началась паника. Наконец 11 декабря ужасающий подземный толчок вызвал всеобщее смятение.

Более 100 тысяч пострадавших от землетрясения с недоверием смотрели на почву под ногами и терпели страшные лишения. Впрочем, к этому времени власти опомнились и начали наконец действовать организованно. Прежде всего они позаботились о том, чтобы свести счеты с грабителями. Герцогу Лафониш было поручено очистить столицу от преступников. В течение нескольких дней 34 вора оказались на виселице. После этого король повелел восстановить снабжение Лиссабона продовольствием и оказать помощь пострадавшим. 28 декабря Англия, старая союзница Португалии, прислала продукты — мясо, пшеницу, муку и масло.

Отметим мимоходом, что «Лиссабонская газета», полуофициальный орган, отличалась поистине изумительной лаконичностью и сдержанностью в своих отчетах о катастрофе.

Вот что мы читаем в первом номере, появившемся после трагедии:

Лиссабон 6 ноября 1755 года: «1-е число текущего месяца останется навечно в нашей памяти из-за землетрясения и пожаров, разрушивших большую часть города…»

13 ноября: «Среди ужасных последствий землетрясения, постигшего этот город 1-го числа текущего месяца, отметим разрушение высокой башни Томбо, где хранились государственные архивы».

На примерах Агадира и Чили мы убедились в том, что современная пресса, к счастью, проявляет меньшую сдержанность.

Как же выглядел Лиссабон через несколько недель после землетрясения?

Пожар наконец утих, подземные толчки ощущались реже, и население понемногу свыклось со своим бедственным положением. Почти все лиссабонцы покинули свои жилища, хотя некоторые еще вполне могли бы служить для них приютом. Но все боялись обвала и жили в палатках, разбитых на площадях. Пай-Силва, Котовия, Санта-Клара и другие районы стали настоящими палаточными городками со множеством лавочек, где смекалистые купцы торговали всевозможными товарами. Палатки вельмож выделялись своей роскошью; в Белене все показывали палатку государственного секретаря Жозе де Карвальо, которая, по простодушному свидетельству отца Портала, «походила на замок и отражала величие своих обитателей». Нужда вовсе не стала уделом всех лиссабонцев. Тот же Портал отмечает, что вскоре опять появились экипажи, а дамские туалеты с каждым днем становились все богаче и наряднее…

Природа, со своей стороны, выделила некоторых счастливцев. Дома, построенные на известняках или базальтах, остались невредимыми, тогда как здания, сооруженные на рыхлых песчаных или глинистых грунтах, рассыпались.

Даже простая случайность сыграла свою роль, она улыбнулась тем, кто пошел к заутрене, и отвернулась от прихожан, дожидавшихся торжественного богослужения в 10 часов утра. Еще больше выиграли те, кто обычно слушал мессу в дворцовых часовнях вельмож, начинавшуюся в 11 часов.