Чтение онлайн

— Занять высоту, отстреливаем врага! Вы на левый фланг, ваша группа на правый! — отдавала приказы Лина.

Разведчики ловко взбирались на нужную высоту и сразу же начинали стрелять по врагу. Сверху вся битва была как на ладони, и поражать противников было намного легче. Лина с еще одним орком взбирались на импровизированную башню, что стояла возле левой стены. На ней сидели гноллы, и оркам приходилось отстреливаться, чтобы занять эту высоту. Лина с обнаженными кинжалами ловко запрыгнула на башню. Второй разведчик, что поднимался с ней лежал у подножья башни пробитый двумя дротиками. В самой башне оставалось еще четыре гнолла, задача проще некуда. Пока двое вышли на нее, один из псов зашел за спину. Метатель, что был дальше всех, кинул в Лину дротик, но орчиха совершила немыслимый пирует, и оружие поразило одного из псов, стоявших у нее за спиной. Ножи просвистели и еще один метатель упал с башни. После этого Лина метнула свои кривые ножи в оставшихся врагов. Одному нож воткнулся в голову, второму в сердце. Их тела не успели еще упасть, а орчиха уже убивала врагов, что пытались подобраться к ее мужу.

В это время штурмовики медленно, но, верно, продвигались через толпу гноллов. Количество врагов превышало тех, что были на левом фланге, но с каждым разом штурмовики разили врага все сильнее. Карнуил стоял следом за первым рядом штурмовиков и словно огромными косами рубил любого противника, что пытался приблизиться к стене щитов. Однако даже здесь были потери, четыре воина лежали без движения, заколотые и израненные.

В этой мясорубке, мало кто обратил внимание, что гноллы открыли секретный проход у подножья трона. Этот проход выходил прямо в тыл воинам орды. Но этот маневр заметил командир штурмовиков. Карнуил рявкнул что-то своим воинам и сам ринулся к проходу. Тоннель был довольно большим, в нем легко могли пройти по три воина за раз. Карнуил влетел в проход, плечом выбив дух одного из псов. Один из топоров он запустил в гущу гноллов. В таком узком пространстве, орудовать двухметровыми топорами было невозможно, а вот одним топором, он мог легко сражаться с врагом. Широкие замахи забирали жизни, однако гноллы тоже успели ранить могучего орка. Их было так много, что Карнуил то и дело пускал в бой свои кулаки. Ржавый топор, который метнул один из гноллов воткнулся командиру в ногу. Карнуил припал на колено, но встал и яростно заорал:

— Ну что собаки, хотите увидеть настоящую мощь?!

Он схватил свой огромный топор за рукоять, и начал раскручивать вихрь смерти. Этой техникой обладало считанное число воинов. Боец начинал крутиться, поднимая и опуская свое оружие, поражая разные части врага. При этом скорость вращения была по истине ужасающей. Оружие, запущенное в воина, который крутился в вихре смерти, отлетало назад во врага. У техники был лишь один, но огромный минус. Воин терял жизненные силы каждую секунду, а если был ранен, то терял их еще быстрее. Но Карнуил знал на что идет. Он готов был пожертвовать собой, чтобы дать возможность своим братьям выйти из этой мясорубки живыми.

— Бомбы в проход живо! — проорал командир штурмовиков.

Воины его отряда понимали, что это верная смерть, однако не подчиниться было нельзя. Несколько бомб влетели в проход, обвалив возвышение, на котором стоял трон. Проход завалило и Карнуил остался один на один с толпой гноллов. Он не боялся и готов был к последней битве, продолжая крутиться в смертельном танце. Но в момент обрушения возвышения с троном произошло то, что предопределило дальнейшую Судьбу почти всех воинов, что участвовали в этой битве…

За каждым поселением, которое добывало камни Эзула был закреплен свой Судья, который курировал шахтеров. В случае угрозы для шахты, из Эзукала выдвигался летучий отряд. На задней стенке трона Костеглота была нанесена невидимая печать Судьи Эстифаля. В тот момент, когда трон разрушился, эльф уже знал, что кто-то напал на его поселение. Эстифаль вышел из своих покоев и отправился к старшему Судье Джастикалю. Старший Судья сидел в свой палате, делая записи в свиток. Когда в дверь постучали, он, не поднимая головы произнес:

— Войдите.

— Приветствую Джастикаль, на мое поселение в старом лесу только что напали. Я собираюсь выдвинуться через час.

— Понятно, — не поднимая головы произнес Старший Судья — воинов я оповещу сам. Одевай доспехи и вернись ко мне, я нанесу печати.

— Это действительно так нужно? — спросил Эстифаль.

— А ты думаешь нет? — Джастикаль наконец поднял голову от свитка и скрестив руки на груди уставился на подчинённого.

— Я просто считаю, что это лишняя трата времени. В последние разы, когда срабатывала моя печать, эти тупые собаки сами ее разрушали, делая свои грязные дела. Я бы хотел побыстрее с этим разобраться и вернуться к своим делам.

— Это не просто формальность. Если с тобой что-то случиться, то я хочу сразу же об этом знать! Нас Судей не просто так бояться. Во всех битвах, что мы участвовали, лишь однажды Судья был ранен. Для всего мира мы, Судьи, непобедимы и неуязвимы. Нам пришлось уничтожить то поселение, чтобы ни одна тварь, живущая в этом мире, не узнала, что Судью можно ранить или даже убить! Благо, что это было очень далекое поселение, а гномы, живущие в тех горах не любопытны, и им не интересно, что происходит на поверхности. Поэтому, как только ты облачишься в доспехи, ты немедленно пребудешь ко мне, и я нанесу тебе свои печати, ясно?

— Да, Старший Судья, я все понял, разрешите идти? — произнес недовольный Эстифаль.

— Да, иди. — Старший Судья снова принялся за свои бумаги и больше не обращал внимания на своего подчинённого.

«Завтра вечером должен состоятся бал в Эзукале, и я обязан на нем быть — зло думал Эстифаль — если эта тупая собака снова сама сломала мою печать, я переломаю ей хребет и посажу на трон кого ни будь поумнее!».

Путь до старого леса занимал около пятнадцати часов, так что к вечеру летучий отряд должен был вернуться. Однако эльф хотел сходить к портному и проверить, как пошили его мантию, и, если его что-то не устроит, заставить исправить. Теперь придется одеть то, что ему сделали. С этими мыслями он вошел в свои покои и достал блестящие доспехи из красного металла. Узор из золота, покрывавший большую часть брони, был выполнен из сплава золота и стали. Помимо внешней красоты этот узор служил еще и дополнительной защитой, создавая жесткость доспеха и не позволяя ему деформироваться. Застегнув броню, Эстифаль подошел к стойке с оружием. В изящном коробе из дерева и металла стояли два клинка. Их золотые лезвия переливались всеми цветами радуги на солнце, и при правильном угле атаки слепили врага. Красный рубин, вставленный в эфес клинка, сейчас был мутным. Но когда первая кровь обагрит лезвие, камни начнут сверкать, словно живые твари, напившиеся чужой крови. На стойке так же висел серебряный лук. Еще в детстве под руководством одного из членов Совета он сплел тетиву из волосков единорога. Сегодня лук не понадобиться, затяжной битвы не ожидается, поэтому Эстифаль просто поправил его и закрыл стойку на замочек.

Необходимо было проверить воинов перед отправкой в лес и зайти к старшему Судье для нанесения печатей. Эстифаль решил начать с воинов. Спустившись вниз и пройдя через врата Суда он повернул направо и уперся в здание казармы. Пройдя дозорных, он очутился во внутреннем дворе, где воины его отряда уже экипировали своих лошадей для похода. Личный помощник Эстифаля отдавал последние указания и, заметив командира, поспешил к нему. Это был молодой эльф по имени Брюстваль. Несколько лет назад он был обычным мечником, но камень Эзула был щедр к этому воину и с каждым годом его мастерство лишь возрастало. За спиной он носил длинный тонкий серебряный меч, украшенный эфесом в виде древа.

— Отряд почти готов командир — отрапортовал Брюстваль — не знаете, что там могло случиться?

— Скорее всего, тупые псы снова двигали свой деревянный стул, который они называют троном и сорвали мою печать! — зло произнес Судья — но деваться некуда, придется ехать и проверять. Посмотри, чтобы все собрались, мне необходимо зайти к Старшему Судье, и мы будем выдвигаться. Кстати, где Николин? Что-то не вижу ее среди воинов.

— Ее позвали в храм, она сейчас подойдет. Думаете, понадобятся ее услуги?

— Ты еще молод и не понимаешь, что хороший лекарь, способный за секунды вылечить воина это залог успеха в любой битве, — улыбаясь ответил Эстифаль — Ладно я пошел к Джастикалю, заканчивайте приготовления, как только я приду мы будем выдвигаться.

В этот момент во внутренний двор вошла Николин. Она была довольно высокой для эльфийки и имела изящные формы. Многие воины втайне вздыхали по ней, но она всем отказывала в ухаживаниях. Был лишь один эльф, которому она позволяла за собой ухаживать и это был командир ее отряда Эстифаль. Настоящей близости у них не было, но они часто сбегали из столицы в сторону поста Иранулил и там, усевшись у водопада, болтали и целовались, смотря на Луну. Увидев своего командира, Николин слегка покраснела и улыбнулась, опустив глаза. Она наклонилась в знак приветствия и, когда подняла глаза, увидела улыбку на лице Эстифаля. Он преклонил голову и направился к Старшему Судье. Николин пошла к своей лошади, готовя ее к походу.