Чтение онлайн

Тем временем, в ворота Замка медленно втягивался караван переселенцев. Тяжело бредущие тягловые ящеры тащили за собой огромные повозки, доверху нагруженные как пожитками, так и припасами. На взгляд Тщъецих-ха, камней и дерева было много, даже слишком много. Его подозрения подтвердил и подошедший Вожак.

– Зачем нам столько припасов?
– спросил воин у Старшего Самца.

– Совет решил, что под прикрытием этих стен они будут в большей сохранности, чем там, у нас, в селении.
– ответил тот ему.
– Чуть позже, когда мы перестроим Замок под себя и еще сильнее укрепим его, сюда переселятся все остальные.

– А пока что, - вмешался старший Шаман.
– позволь обрадовать тебя. Решением Совета, ты назначаешься старшим Самцом Замка.

– Что это значит?
– спросил Тщъецих-х, обернувшись так, чтобы видеть и Шамана и, особенно, Вожака. Холодная змейка шевельнулась где-то в глубине его души. Уж не приведет ли это к тому, что им придется выяснять отношения в бою?

Старший Шаман прекрасно понял настороженность воина и поспешил успокоить того.

– Успокойся, Тщъецих-х. Твое назначение не обозначает, что ты смешаешь Вожака. Нет, он, как и прежде, будет заниматься глобальными вопросами, а вот ты - будешь управлять жизнью самого Замка. Пока что я буду помогать вам в решении вопросов, а как только ваша Кладка вылупится, Бифушихх присоединиться к вам.

– К "нам"?
– переспросил Тщъецих-х и, внезапно, почувствовал, как позади него, словно тень, встал еще один ящер. Или не один, а одна? Едва слышный, но такой родной и близкий запах коснулся его ноздрей. Тши-ва-ли?

– Старшая Самка этого Замка приветствует тебя, Старший Самец Замка...
– раздался негромкий голос, развеявший все сомнения молодого воина.

Тши...

***

Никитишна пребывала в полном недоумении. Ценой трех подряд бессонных ночей она убедилась, что никаких ночных, тайных поставок семечек в квартиру Прохоровны не было.

Тем не менее, каждое утро, группа мужчин, входивших в банду Быка, приходила к ней домой, и покидала ее, неся полные сумки уже упакованных и расфасованных кулечков.

Часть перепадала и Никитишне. Получив свою долю, она выходила на облюбованную остановку, ставила свой стульчик, коробку, служившую ей прилавком, и начинала торговать.

Естественно, что с самой первой партии старушка взяла себе один кулечек на пробу.

Выщелкав его и поймав себя за руку на том, что она потянулась за следующим, Никитишна не на шутку перепугалась. Семечки были такие вкусные... Их хотелось есть снова и снова.

"Уж не наркотик ли они туда подмешивают?" встревожилась старушка и задумалась, как бы так передать на пробу этот "товар" так, чтобы и самой не засветиться?

Впрочем, через пару дней, увидев, как местный участковый сам покупает семечки у другой продавщицы, жившей через один подъезд от нее, Никитишна притихла.

"Все схвачено, старая... сиди и не дергайся".

– Слышь, бабка, а платить то ты думаешь?
– выдернул ее из дневной дремы незнакомый голос.
– А то ишь, расторговалась она тут.

Прямо перед Никитишной стоял высокий молодой человек в темной куртке и таких же темных очках. Чуть позади него стояли его дружки, словно зеркальные отражения.

Глядя на молодежь, старушка вспомнила Валика с его ребятами. Те были точно такие же, спортивные, подтянутые, только разговаривали они с ней гораздо вежливее.

– Ау, бабка, ты там еще дышишь?
– помахал перед ее лицом говоривший с ней.
– Ты уснула? В общем, так, давай, выгребай все, что наторговала за сегодня, а там посмотрим, по сколько ты нам будешь отдавать ежедневно. Усекла? Да, а семки я забираю... конфисковываю.

С этими словами парень сгреб все кулечки, что лежали на ящике перед Прохоровной и отдал их расторопно придвинувшемуся дружку.

– Ну, гони бабки, бабка, - вызвав дружный гогот остальных, произнес он.

– Ммм... слушай, а они вкусные!
– сказал один из дружков, успевший уже распаковать кулечек и вкинувший горсть в рот.

– Да? Ну. Тогда с тебя не только бабки, но еще и по одному... нет, по два кулечка в день.
– продолжил диктовать свои условия парень, когда из-под навеса к ним двинулся один из людей "Быка".

– Так, молодые люди, быстро оплатили взятое и оставили женщину в покое.
– произнес он громким четким голосом.

– Оп-на, какой ты борзый...
– слегка вразвалочку повернулся и пошел к нему навстречу молодой человек.
– так вот, дорогуша. Теперь мы ее будем крышевать, ясно?

Едва произнеся последнее слово, говоривший вдруг взлетел в воздух и полетел назад спиной, в сторону своих дружков, рассыпая вокруг капли крови из разбитого лица.

– Повторяю, оплатите взятое, и уходите отсюда.

– Слышь ты, ты на кого бочку катишь?
– раздался возмущенный голос и сразу двое, обойдя упавшего товарища, двинулись к мужчине, доставая на ходу из-под курток обрезки труб.

Четвертый также нырнул рукой под полу, но не стал доставать то, что там находилось. А вот девушка, стоявшая вместе с ними, молниеносно достала мобильный телефон и начала набирать на нем какой-то номер.

Тем временем, на глазах у Никитишны разворачивалось действо в лучших традициях дешевеньких боевиков. Двое молодых парней бестолково размахивали обрезками труб, а их противник плавно уходил от ударов. Наконец, приблизившись достаточно близко, он нанес два настолько быстрых удара, что их никто и не заметил, раскидав нападавших в разные стороны. Куски труб зазвенели, катясь по асфальту, немного заглушая его очередное требование оплатить взятое.

Четвертый член нападавшей банды наконец-то высвободил из-под полы куртки руку с зажатым в ней пистолетом и навел его в пах мужчине.

– Мужик, вали отсюда, а то сейчас яйца отстрелю!

Произошедшее далее оставило неизгладимый след в сознании Никитишны.

Мужчина криво улыбается и чуть приседает. Парень с пистолетом нажимает на курок и стреляет. Его противник, ни единым мускулом не показав, попали в него или нет, делает прыжок с переворотом через голову, который бы составил честь любому цирковому акробату и, выбив оружие из рук стрелка, оглушает того ударом по голове.

В это время, девушка, стоявшая позади, успевает бросить несколько слов в мобильник, из которых Никитишна разобрала только фразу "под охраной", после чего протягивает руки вперед со словами "не трогайте меня, я все оплачу".

Избитая молодежь, помогая друг другу, потихоньку покинула место избиения, кидая злобные взгляды в сторону мужчины, а Никитишна, наученная горьким опытом долгой жизни, лихорадочно прокручивала в голове всевозможные варианты дальнейшего развития событий, не забывая, впрочем, пересчитать и проверить полученные деньги..