Чтение онлайн

Тот, сидя на дне повозки, в узком проходе между тюками и бортом, большим, похожим на штык, ножом, беззвучно шевеля губами, что-то ковырял в своём арбалете. Инструмент больше подходил для потрошения крупного рогатого скота, чем для тонкого ремонта, и это «что-то» никак не хотело ковыряться, вызывая беззвучную ругань их командира.

Расспросы Сергея особым успехом не увенчались. Не то, чтобы десятник отказывался отвечать, но это был далеко не римский патриций, который говорил, может быть немножко витиевато и старомодно, но свои мысли выражал вполне внятно.

Было заметно, что к десятнической должности он, подобно своему прототипу времён гражданской войны, поднялся из самой глубины простого народа. Может Стасий и был лихим рубакой, но связать между собой больше чем пару слов было для него непосильной задачей.

Это не так бросалось в глаза, когда десятник давал короткие приказы или односложные ответы, но как только он пытался развить свою мысль во что-то связное, его речь обрастала кучей ненужных подробностей, уводящих рассказ далеко в сторону.

Апофеозом стал ответ на вопрос о тактике нападения вероятного противника, когда он, путаясь в словах, припомнил аналогичный поход. Сперва он долго вспоминал в какой именно день это было, какая тогда была погода, кто был в его десятке и кто из них чей родственник. Под конец он так запутался, что закончил рассказ прогнозом урожая на морковку, чем был ошарашен не менее Сергея.

Поняв, что никакой полезной информации, от весьма словоохотливого, но малограмотного рассказчика не получит, Сергей прекратил бессмысленные расспросы и, примостившись на мягких тюках, предался своим размышлениям.

Но и тут он потерпел неудачу. Думать о своём мешал монотонный бубнёж с передка телеги, где четвёртый член маленького гарнизона их повозки вёл неспешный, степенный разговор с погонщиком.

– Схарчить василиск тебя никак не сможет, поскольку ты есть человек, а василиски они только траву едят. – Отвечал возница на прослушанный Сергеем вопрос.

– Это с чего ты такое решил? – не соглашался «Петька».

– А ты вот сам посуди, взгляд василиска превращает любую живую тварь в камень. Людей, животных, ну может рыб ещё. Стоит василиску только увидеть какую животину, так она и каменеет. Может василиск и не знает, что в мире существуют другие звери, он же видит только их статуи. А есть ему потом чего? Камнем-то сыт не будешь. Вот он травой и питается!

– Ух ты и правда! А откуда ж они тогда берутся?

– Вестимо откуда. Петух яйцо сносит, а жаба его потом высиживает.

На мгновение воцарилась тишина, спереди обдумывали рассказанное. Сергей тоже задумался. В отличие от доверчивого копейщика, которого ничуть не смутило не только то, что жабы высиживают яйца, но и то, что их несут петухи, услышанное вызывало у него серьёзные сомнения. Причём не только по вопросам размножения василисков, но и по поводу их питания.

Если василиски питаются травой, то зачем им тогда все в камень превращать? Магия, конечно магией, но и логика какая-то должна же быть? Скорее всего, это не полезная информация о мире, а просто байка, где недостаток логики у рассказчика с избытком компенсировался его богатым воображением. С этой мыслью Сергей и заснул.

Проснулся он от ощущения какого-то дискомфорта и ещё около минуты лежал с закрытыми глазами, соображая, что же могло его вызвать. Наконец, понял – телегу больше не раскачивало. Он рывком переместил тело в сидячее положение и огляделся вокруг.

Вечерело. Солнце уже садилось за горизонт, красноватыми всполохами отражаясь от зеркальной поверхности реки, на берегу которой разбил стоянку их караван. Повозки, полукругом прижавшись к реке, огородили небольшой участок берега, внутри которого расположился импровизированный лагерь.

Большинство охранников отдыхали, лёжа на траве или прислонившись спинами к телегам. Часть занимались какими-то делами: чистили оружие, чинили одежду или прочими мелочами. Несколько человек, разложив перед собой мелкие монетки, увлечённо резались в кости. Только лысый эльф по-прежнему сидел на своём месте, прожигая взглядом темнеющий лес. Вероятно, переживал свою глубокую внутреннюю трагедию.

К телеге подбежал «Петька» и, откинув край плотной, явно водонепроницаемой материи, которая покрывала тюки с товаром, достал аккуратно связанную вязанку дров. Заметив, что Сергей уже встал, он щербато улыбнулся и, показав как минимум три отсутствующих зуба, спросил:

– Проснулись, господин маг? Уж вы и здоровы спать. Всю дорогу так проспали, даже не пообедавши. Господин десятник говорил, такое с магами бывает, коль перемагичат сверх сил своих. Боялся, что и к ужину не встанете. Ан нет, встали-таки.

При упоминании о еде в животе заурчало, а под ложечкой засосало. Организм напоминал, что последний раз он принимал пищу далёким, с точки зрения его организма, утром, и что время повторного её приёма уже давно пропущено.

– А что там с ужином? – поинтересовался Сергей у продолжавшего улыбаться во все свои двадцать с хвостиком зубов копейщика.

– А вона хлопцы рыбу ловлять, – махнул тот рукой, указывая куда-то за спину.

Там, метрах в ста от лагеря, речной берег был совсем пологим, образуя небольшой песчаный пляж. Несколько человек, забравшись по пояс в воду, под громкие, с далека было не разобрать, но явно неодобрительные крики десятника, совершали какие-то не очень понятные действия.

– Как наловят, будем уху варить. Мы уже и костёр распалили, – добавил он, взвалил охапку дров на плечи, и ещё раз улыбнувшись, направился к центру лагеря. Там, действительно, виднелся небольшой костерок, уверенно разгорающийся под висящим над ним солидного размера котлом.

Сергей ещё раз бросил взгляд в сторону рыбаков и понял, что он хочет больше всего на свете. В данный конкретный момент, больше всего на свете, даже больше чем есть, ему хотелось искупаться.

Прыгнуть с разбегу в воду, разогнаться стремительным кролем, а затем, перевернувшись на спину, просто полежать в воде, плавно покачиваясь на волнах и смывая с себя накопившуюся сонливость. Желание было таким острым и внезапным, что тело, казалось, было не в силах ему противиться и само, независимо от его воли, соскочило с телеги и направилось в сторону реки.

По мере приближения к пляжу становился более понятным смысл происходящих в реке действий. Процесс рыбной ловли в точности походил на давно забытый детский способ добычи мальков с помощью марли.

Современные дети его уже, наверное, не знают, но маленький Серёжа ещё застал те времена, когда в Днепре водилась рыба. Сейчас, общими усилиями властей и наиболее активной части населения, с тяжким наследием советского прошлого, в число которого входило и изобилие рыбы в водоёмах, было практически покончено. Жалкие её остатки прятались от людей в глубинных ямах, и выудить их оттуда можно было только с помощью эхолота и динамита.