Чтение онлайн

Чтобы восполнить население на тех землях, которые прежде были израильскими, Саргон прислал переселенцев из других захваченных им неспокойных провинций. Эти новоприбывшие вступали в браки с израильскими крестьянами, которые по-прежнему жили там, и все это население, состоявшее из иммигрантов и местных жителей и тяготевшее к Самарии, в последующих поколениях стало называться самаритянами.

Самаритяне продолжали проводить богослужения приблизительно в той же форме, что и более древние израильтяне, и поклонялись Яхве. Они считали себя потомками израильтян и сводили к минимуму последствия израильской депортации и наплыва иммигрантов. Они утверждали, что их разновидность яхвизма чистая и оригинальная.

Однако жители Южной Иуды, которые подчеркивали чистоту именно своей разновидности яхвизма, говорили, что самаритяне — это ветвь полукровок, и считали, что их израильские предки были полностью выселены из страны, поэтому самаритянский яхвизм — никчемная и опасная ересь. И именно иудейская версия появляется в Библии.

После завоевания Израиля и уничтожения его как самостоятельного государства Саргон не делал никаких попыток присоединить южные земли. Мелкие государства, лежащие за Израилем, быстро продемонстрировали свое глубочайшее почтение перед могущественным царем Ассирии и платили дань. Финикийцы и филистимляне на побережье, Иуда, Аммон, Моав и Эдом, расположенные в глубине, — все сохранили своих местных правителей и осуществляли самостоятельную внутреннюю политику. Однако правители всех перечисленных стран были всего лишь марионетками в руках Ассирии и дорого расплачивались даже за то, чтобы сохранить это унизительное положение.

Из всех существовавших к тому времени пародов древнего Ханаана в лучшем положении были финикийцы. Их военно-морские силы позволяли им противостоять Ассирии, и все-таки величайший период финикийской истории заканчивался. После правления Саргона финикийские города так и не смогли обрести полную самостоятельность. Более того, впервые за пять столетий оспаривалась их власть над морями. Греция выбралась из мрачного периода, в который она погрузилась во времена вытеснения морских народов. Ее растущее население колонизировало чужие земли. По мере того как новые греческие города начинали появляться в прибрежной части Малой Азии и на берегах Черного моря, греческий флот и торговля активно расширялись. В VIII в. до н. э., когда финикийские города оказались оккупированными Ассирией, греческие корабли привозили своих колонистов на берега Сицилии и Южной Италии.

В Восточном Средиземноморье стала господствовать Греция, и под ее властью ему суждено было оставаться в течение шести веков. В Западном Средиземноморье, однако, сохранялось финикийское влияние, главным образом благодаря успешному росту тирского города-колонии Карфагена. Большое расстояние от западных колоний до родной финикийской земли плюс контроль греков над морскими пространствами между ними положили начало процессу усиления самостоятельности западных финикийцев.

В 715 г. до н. э. умер царь Иуды Ахаз, трон занял его сын Езекия. Его политика была уклончивой и сложной, ибо он платил дань Ассирии, но при первой же удобной возможности пытался сопротивляться ассирийскому господству.

Одним из способов сопротивления была религиозная реформа. В те дни власть политическая включала в себя и власть религиозную. Предполагалось, что религию победителей должны признать побежденные, ибо победа одной нации над другой в прозаических земных сражениях означала, что боги победителя одержали верх над богами побежденных. А посему боги народов Тигра — Евфрата должны были получить ритуалистическое признание в Иуде.

Однако Езекия делал все возможное, стараясь укрепить культ Яхве и подготовить свой народ к восстанию. Он прилагал максимум усилий, чтобы ликвидировать второстепенные места поклонения и запретить местные обряды, сосредоточивая все богослужения в Иерусалимском храме. Он внес новые детали в ритуал земледельческого праздника Пасхи и привнес в него политический оттенок, усилив его значение как торжества в честь легендарного исхода из Египта и заставив таким образом свой народ мечтать о подобном же избавлении от ассирийцев.

В период царствования Езекии древние предания времен Патриархов и Судей — в том виде, в котором они передавались завоеванными ныне израильтянами, — соединялись с аналогичными преданиями иудеев. Именно тогда кое-какие легенды, которые мы можем прочесть сейчас в древних книгах Библии, начали принимать свои современные формы.

Не пренебрегал Езекия и чисто военными мерами. Он укреплял разные города, делал запасы продовольствия в них, построил специальный водопровод для обеспечения водой иерусалимских фортификационных сооружений. (С хорошим запасом воды и громадными складами зерна укрепленный город мог выдерживать длительную осаду и ждать, когда тоска и болезни истощат силы осаждающей стороны.)

Постарался Езекия установить тесные связи и с яхвистами тех земель, которые были когда-то Израилем, чтобы распространить свое влияние на филистимлян и народ Эдома и получить финансовую помощь Египта. Оставалось только ждать подходящего момента для восстания, когда можно будет быстро покончить с господством Ассирии. Во всех своих начинаниях Езекия пользовался поддержкой яхвистских священнослужителей и таких независимых пророков, как Исайя.

В 705 г. до н. э. умер Саргон II, троп унаследовал его сын Сенаххериб (Сеннахирим). И вновь смерть сильного правителя становится сигналом для восстания. Халдейские племена, контролировавшие пути в нижней части долины Тигра — Евфрата, постоянно враждовали с ассирийскими хозяевами. Саргон II был настолько этим озабочен, что уделял мало внимания западу, что как раз и позволяло Езекии осуществлять нужные приготовления. Теперь после смерти Саргона халдеи пошли на открытое восстание.

С восшествием на ассирийский престол нового неопытного царя, занятого борьбой с халдеями, Езекия понял, что настал его час. Вместе с Финикией, филистимлянами и Египтом он отказался платить дань Ассирии, что было равносильно объявлению независимости.

К 701 г. до н. э. Сенаххериб выпутался из халдейских дел настолько, что смог направить значительные силы на Средиземноморское побережье. Мятежные союзники сразу же в полной мере ощутили на себе тяжесть ассирийской кары. Финикийские города были сметены с лица земли, а царю Тира пришлось искать убежище в финикийских колониях на Кипре.

На филистимлянских землях ассирийцы наткнулись на египетскую армию, легко ее одолели и обратили в бегство. После этого практически без передышки Сенаххериб повел своих людей в Иуду, опустошая ее земли и захватывая один за другим укрепленные города. До конца года Езекия оказался загнанным в Иерусалим, как крыса в клетку.

Сенаххериб начал осаду. К этому моменту Езекия, конечно, устал и был готов заплатить огромную дань, лишь бы вернуть свое зависимое положение и пообещать лояльность в будущем. Рассерженный ассирийский царь, однако, не хотел идти на такие уступки. Видимо, он планировал сделать с Самарией и Израилем то, что сделал с ними его отец, — покорить город и покончить с этим царством.

Но хорошо защищенный Иерусалим, имея большие запасы продовольствия, мог держаться долго, к тому же опять напали египтяне. Сенаххериб отвел часть осаждавшей Иерусалим армии и без труда их разгромил, но это ослабило его войско. К тому же вести о возникавших повсюду в обширных доминионах Ассирии неприятностях неожиданно привели Сенаххериба к мысли, что глупо тратить столько времени на небольшой и не столь уж важный город. Он удовлетворил смиренную просьбу Езекии обойтись выплатой громадной дани и ушел.

Сенаххериб готов был позволить Иуде сохранить ограниченную свободу и династию Давида на троне. Страна истощена, и на этот раз она должна была усвоить урок. Наверняка пройдет много времени, прежде чем она опять рискнет провоцировать Ассирию. Если Сенаххериб размышлял именно так, то он был прав. Иуда никогда больше не восставала против Ассирии.

Тем не менее тот факт, что Сенаххериб ретировался, фактически не взяв Иерусалим, оказался чрезвычайно важным не только для Иуды, но и для всего мира. Двадцать лет назад при подобных же обстоятельствах Самария была захвачена, и тогда пришел конец Израилю. Иерусалим же ныне не взяли, и Иуда устояла.