Чтение онлайн

Однако когда Мария почувствовала характерную тянущую боль и поняла, что приближается миг родов, она побежала к сеньоре Розе, потому что ближе родственницы на этом свете у нее не осталось.

Дженаро и тут успел обидеть Марию, но физические боли заглушили боль душевную. И вдруг она увидела возле себя Луизу, в тяжкий и радостный час любящая бабушка была с ней. Она и приняла ее сына, обмыла его, запеленала и положила к материнской груди.

— У нас родился внук, — сообщила Дженаро радостная Роза.

Каждая мать переживает роды невестки или дочери как свои собственные.

— У меня нет никакого внука, — буркнул Дженаро, хотя сам молился про себя, слыша стоны и крики несчастной Марии, от души желая, чтобы все завершилось благополучно.

Он не пожелал взглянуть на маленького, потому что боялся разрыдаться от радости и горя. Он хотел видеть сына, прижать его к своей груди, но боялся увидеть внука, зная, что полюбит его и будет страдать.

Дженаро натянул на голову берет и, торопливо хлопнув дверью, выбежал из дома: в трактире за стаканчиком вина он справится с бурей чувств, которые раздирали ему душу.

Мария отдыхала, впав в легкое сонное забытье, Луиза и Роза сидели возле нее, потихоньку вздыхая. Они не разговаривали друг с другом: слишком тяжелы были их мысли. Обе они не видели для Марии иного выхода, чем нежеланное замужество.

Роза думала о том, что, если бы Дженаро по-другому относился к будущей невестке, та могла бы остаться под кровом свекра и свекрови, но муж не потерпит в доме присутствия Марии. Она для него только дочь ненавистного фашиста, а не жена сына, не мать внука. К тому же и последний ученик отказался от занятий. Они и сами скоро будут умирать от голода. Где ж им содержать еще невестку и внука?

Бедная Луиза оплакивала собственную гордость, она не хотела брать от нелюбимого зятя ни единого рейса и теперь сама осталась без гроша и без крова, ей некуда было взять внучку с правнуком. Она и сама не знала, где приклонит голову. Что же оставалось делать бедной Марии?

Но вслух о своих горьких мыслях не сказала ни та, ни другая. Наоборот, Роза сказала совсем о другом, о том, что, как ей казалось, поддержит бедную девочку.

— Я хочу написать Тони письмо, обрадовать его рождением сына, — проговорила она. — Пусть он не может сюда приехать, но он будет знать, что стал отцом.

— Я хотела бы сама написать ему, — отозвалась слабым голосом Мария. — Мне нужно только немного поправиться, и мы поедем к нему вместе с сыном. Вы ведь не будете возражать, сеньора Роза, если я побуду некоторое время у вас?

— Я всегда была тебе рада, моя дорогая, — отозвалась Роза, с тяжким вздохом подумав о Дженаро.

Мария успокоенно закрыла глаза. Заплакал малыш, широко открывая беззубый ротик, и, мгновенно очнувшись, мать крепко прижала его к себе.

Все переменилось для Марии с появлением ребенка, он сейчас больше всех нуждался в защите.

Роза с улыбкой посмотрела на мать и дитя. Она не могла отказать себе в удовольствии собственноручно написать сыну о посетившей их радости. Когда еще напишет ему письмо Мария, а мать напишет сейчас, сразу! Именно в эту, такую значительную, минуту ей хотелось поговорить с сыном. Она оставила сидеть возле Марии Луизу, а сама отправилась в свою спальню.

Коротенькое, но трогательное письмо было уже готово, когда она услышала шум внизу. Громовым голосом Джулиано требовал вернуть ему дочь, он собирался забрать ее домой вместе с внуком. Вернувшийся домой Дженаро отвечал незваному гостю что-то недоброе. Роза поспешно встала, собираясь спуститься вниз, чтобы дело не дошло до ссоры.

По дороге она заглянула к Марии.

— За тобой приехал отец, — сообщила она.

Мария изменилась в лице.

— Мне, наверное, придется уйти с ним? — спросила она, умоляюще глядя на Розу и надеясь, что та скажет: нет, оставайся с нами, мы позаботимся о тебе и внуке.

Но Роза печально сказала:

— Ты же знаешь своего отца, если он сейчас уйдет без тебя, то вернется сюда с полицией.

Да, Мария знала нрав своего отца, знала, что он всегда добивается того, чего хочет.

«Что ж, — подумала она, — я буду по-прежнему ждать Тони».

Луиза потихоньку выскользнула из комнаты, она не хотела видеться с зятем, не хотела вновь возвращаться туда, где была несчастлива ее дочь и будет несчастлива внучка. Может быть, от обилия несчастий что-то повредилось в уме несчастной старухи, раз она предпочла скитальческую нищенскую жизнь присутствию рядом с единственно любимым ею существом, ее внучкой? Раз отказалась от возможности полюбить еще одно существо, своего правнука? Кто знает, что творилось в душе несчастной старой женщины? Кто думал в эти минуты о Луизе? О ней не думал никто, и она тихо ушла из дома.

Джулиано ждал Марию, а она вместе с Розой, не спеша, собирала ребенка наверху.

— Я хочу взять письмо Тони с собой, — попросила Мария, — Я напишу ему, я непременно ему напишу.

Роза не решилась отказать невестке, хотя и для нее письмо сына было таким же неоценимым сокровищем.

— Пойдем со мной, Мария, — позвала она. Дженаро подошел к корзине с лежащим младенцем. Он хотел хотя бы на прощанье посмотреть на своего внука, которого не увидит больше никогда! Приближался он к этой корзине с опаской, он боялся этого крошечного существа, боялся своего чувствительного сердца. Внутри у него все переворачивалось, когда он смотрел на младенца. Нет, не таким Дженаро представлял будущее своего сына, его женитьбу и рождение первого ребенка! До чего же жестока и несправедлива жизнь! Как злобно преследует его судьба!

Джулиано раздраженно и нервно расхаживал внизу. Наконец появилась Мария, держа спеленутый сверточек одной рукой, а в другой письмо. Сердце любого человека смягчается при виде младенца, а уж если этот младенец твой внук — тем более! Смягчился и Джулиано при виде дочери.

Мария улыбнулась отцу, как-никак он стал дедом, и в эту минуту она вдруг особенно остро ощутила родство крови.

Джулиано увидел в руках дочери письмо, и гнев вновь ослепил его. Эти люди снова посягают на счастье его дочери?! Они хотят во что бы то ни стало помешать Марии выйти замуж?! Он этого не допустит! В ее новом доме не будет ни клочка от прошлого!

Джулиано выхватил письмо, когда Мария собиралась засунуть его за корсаж поближе к сердцу, и разорвал на мелкие кусочки. Швырнув горсть обрывков под ноги Дженаро и Розе, он забрал из рук дочери внука, крепко взял Марию под руку и величественно направился к двери. Мария, глотая слезы, шла рядом с ним.

— Когда-нибудь ты поймешь, что я прав, доченька, — сказал ей отец и был уверен, что рано или поздно так оно и будет.

Спустя неделю священник обвенчал Марию с Мартино, хотя свадьба была совсем не такой пышной, как мечталось Джулиано. Еще несколько дней спустя тот же священник окрестил и сына Марии как законного сына сеньора Мартино. Молодые собрались уезжать в имение мужа, и Мария заглянула перед отъездом к сеньоре Розе. Ей тяжело было приходить в этот дом, но она не могла не прийти в него.