Чтение онлайн

— У нас тут детей прячут. Стариков. Женщин. Тех, кто ещё верит, что земля под нами – это временное. Что мы вернёмся на поверхность… — его голос приобрел темные оттенки. — А тут ты приходишь и говоришь, что один из беженцев… может управлять чертовыми деревьями, да ещё и на ходу. Причем как оружием.

Он обернулся, и кинул мимолетную фразу Коле.

— Приведите его сюда, хочу пообщаться с ним.

На что молодой офицер бодро отдал честь, и бегом метнулся в коридор, примыкающий к командному помещению. Не успел Марков продолжить диалог с Санычем, как дверь снова открылась. И вошел пожилой мужчина, которого они называли “дедом”, да сам Коля.

— Вы что, тут ждали? — удивленно вскинул брови Марков, и тут же продолжил. — Впрочем это не важно. — Он посмотрел пристально на деда, и задал волнующий его вопрос. — Ты… что это было?

Старик медленно шагнул вперёд. Как если бы решался, стоит ли говорить. Весь его облик: собранный, точный, каждое движение уже было просчитано заранее.

— Это не от меня. Это… через меня, — его голос звучал глухо, но в нём не было старческой дрожи. — Мир меняется, товарищ майор. Слишком быстро. А те, кто раньше только слушал землю – теперь чувствуют, как она стонет. И отвечает.

На секунду в помещении воцарилась тишина, плотная и вязкая. Даже Коля перестал шаркать ногой.

Марков провёл рукой по затылку. Вроде дед и ответил что-то, а вроде и белиберда какая-то. Усталость давила сверху, и ему показалось, что мгновенно гравитацию увеличили в несколько раз.

— Сколько ещё таких? — спросил он тише. — Людей, через которых “что-то” может… действовать? Влиять?

Саныч тяжело выдохнул.

— Не знаем. Но я уверен, что он такой не один. Что-то началось. Ребята говорят всякое разное…

Марков кивнул сам себе, отмечая что-то у себя в голове.

Раз уж началось, будем адаптироваться.

Он вернулся ко столу, взял в руки планшет, и быстро осматривал карту станции, приоткрыл доступ к списку “особых” помещений, который хранил только в своей памяти и на этом устройстве.

— Ладно, Саныч. Передохни с ребятами. Потом хочу, чтобы ты подыскал помещение из списка. Его направил на твой планшет. Выделим изолированный блок. Пока сами не поймём, что к чему – держим это в секрете. Всем ясно?

— Есть, командир. — коротко кивнул Саныч. И уже на выходе, бросив взгляд через плечо, добавил: — А дед… он не опасен. Он спас нас. Всех, кто остался.

Марков кивнул Санычу на прощание и тихо добавил.

— Старик, ты задержись. Ненадолго.

За дверью скрипнули шаги, потом раздался глухой щелчок замка. Тишина в комнате сгущалась, как облака пыли в неподвижном воздухе комнаты. Единственная лампа под потолком продолжала мигать тускло и неуверенно, стараясь напоминать, что она ещё жива. В углу потрескивала вентиляция, перегоняя воздух.

Марков показал рукой на стул напротив и не оборачиваясь, нажал кнопку на рации.

— Прием. Зона номер три, как слышите?

Секунду раздавалось сплошное шипение, после которого раздалось уверенное. — Командир, приём. Слышим вас хорошо.

— Пришлите ко мне наших доблестных исследователей. “Ту” самую тройку. — с нажимом выделил он слово, чтобы на том конце не было недопонимания, и не прислали вообще всех.

— Принято. — коротко отозвались с другой стороны.

Марков отпустил кнопку, закидывая рацию на стол. После чего откинулся назад и с интересом взглянул на старика. Взгляд был всё таким же безразличным, но в глубине зрачков можно было рассмотреть любопытство.

— Ну что, давай пообщаемся, пока коллеги подойдут. — проговорил он, сплетая пальцы в замок и положив руки на стол.

— Так что ж, начальник… — дед почесал затылок, плечи у него были прямые, но в глазах уже сквозила усталость. — Меня того… препарировать будете?

Марков вскинул брови, от такой неожиданности его челюсть чуть не ушла вниз, но годы выучки очень стойко её поддерживали.

— Дед… ты с чего такое взял?

— А что… — протянул старик, покосившись на дверь. — Когда таких зовут, как вы сказали… “тройку” эту… обычно после этого режут… Или колют. Или в череп лезут. А я, знаешь ли, уже лет десять как не хочу, чтобы мне в голову кто-то лез. И без того в ней не густо.

Майор хмыкнул.

— Ты садись. Не бойся. — он кивнул на стул. — Никто тебя не тронет. Нам очень надо понять, что это за феномен… ну ты сам понимаешь, не каждый день видишь, как дерево завязывает в узел тварь размером с жигули. Да и вообще, феномен ли это?

Дед сел на стул, его суставы слегка заскрипели. Руки, покрытые сединой и узловатыми венами, легли на колени. Он неторопливо оглядывал комнату видно было, что он считывает всё: выходы, вентиляцию, положение тела Маркова. Старая привычка из прошлого.

— Феномен… — усмехнулся он. — Хорошо, тогда будем вместе разбираться.

Дед замолчал. В груди у него колыхались какие-то давние воспоминания, как вода в закрытом ведре. Он медленно достал из кармана смятую бумажку, развернул её и, не глядя, сунул себе обратно. Просто чтобы руки заняты были.

Марков молчал, ему не хотелось прерывать размышления старика. Только тихо толкнул к нему пачку сигарет.

— Куришь?

— Бросал лет десять. Не помогло. — ответил дед, забирая сигарету. — Спасибо.

Марков чиркнул зажигалкой, прикрыл пламя рукой. Дед затянулся, выдохнул. Дым повис между ними, и в этой пелене вдруг стало немного легче дышать.

— А я вот закурил… как началось… Как тебя зовут-то, старик? — наконец спросил Марков.

— Тимофей Иванович я, в документах было. Можно просто дед. Мне так даже больше нравится.

— Хорошо, дед так дед. — Марков медленно кивнул. — Меня можешь звать либо командир, либо Артем Артемович. — Марков протянул ему руку, которую дед незамедлительно пожал.

— Ага. — кивнул в ответ дед, уставившись в точку где-то между столом и стеной. — Будем знакомы.

Продолжить свою беседу они не успели.

Стук в дверь прозвучал как выстрел. Резкий, короткий, слишком громкий для этих бетонных стен, где даже тишина казалась утяжелённой. Дед вздрогнул от неожиданности, чисто на рефлексах. А Марков лишь бросил взгляд на часы и коротко бросил:

— Входите.

Дверь скользнула в сторону, скрипя плохо смазанными петлями. В командное помещение вошла та самая троица, кого он и назвал “исследователями”. Но за глаза их как только не называли. Они действительно смотрелись чуждыми в месте, где соседствовали военные и группы выживших.