Земля несбывшихся надежд
Шрифт:
В ответ пришло письмо, адресованное Лакшмнану. Лакшмнан вскрыл конверт и прочел письмо, стоя в огороде спиной к нам. Потом он смял его в кулаке и забросил в заросли банановых деревьев, развернулся и вошел в дом с озабоченным выражением на лице. Он пошел искать брата. К тому времени Севенес уже работал санитарным инспектором на Малайской железной дороге и колесил по всей стране, инспектируя представляемые компанией услуги. Он приехал на выходные и сейчас находился в спальне, пакуя вещи, чтобы утром уехать.
Лакшмнан остановился в дверном проеме.
— Она действительно сказала, что я потеряю все деньги, как только сяду за стол? — отрывисто спросил он.
— Да, — просто ответил Севенес.
Наверное, еще целый час Лакшмнан метался по дому в глубоком раздумье. Наконец, похоже, смятение его улеглось. Он отправился к маме и объявил, что он либо женится на Рани, либо не женится вообще. Каковы были его соображения относительно приданого, он не сказал никому. Возможно, он решил, что не будет использовать его в игре полностью. Возможно, он строил большие планы по открытию собственного бизнеса, как у его китайских друзей.
Когда он вечером ушел играть в крикет на школьной игровой площадке, мама бросилась доставать скомканное письмо из банановых зарослей. Я думаю, что это письмо до сих пор сохранилось в ее деревянной шкатулке.
Пожалуйста, не отвергай меня. Мне кажется, что я уже глубоко влюблена в тебя. С момента, когда ты уехал, я не в состоянии даже есть или спать. Твое прекрасное лицо постоянно стоит перед моими глазами. Мы не верим в эту чушь, что погасшие лампады являются дурным предзнаменованием. Они так устроены, что гаснут, когда фитиль догорает до конца или когда заканчивается масло. Факт небрежности определенно не может быть дурным предзнаменованием для нашей свадьбы.
Я простая девушка из бедной семьи. Мой отец много лет копил деньги на мое приданое, и оно может быть прекрасным первым взносам на покупку дома, либо ты можешь использовать эти деньги, чтобы начать свое собственное дело. Такой талантливый человек, как ты, может так много сделать с деньгами. Твой отец говорил мне, что ты интересуешься бизнесом.
Я претерпела в моей жизни много страданий, но рядом с тобой я буду счастлива даже на одном рисе и воде. Пожалуйста, любовь моя, не отвергай меня! Я обещаю, что ты никогда не пожалеешь, что женился на мне.
Мама была мертвенно-бледной от злости. Она была так взбешена, что у нее тряслись руки. Ей девушка не понравилась с первого взгляда, и она оказалась права. Коварная женщина размахивает деньгами приданого, как красной тряпкой перед быком. Она переключилась на моего отца.
— Это все твоя вина! — закричала она без всякого основания. — Это ты подал ей такую идею, когда стал рассказывать о хорошем деловом чутье Лакшмнана. Почему ты не мог просто заткнуться? Ты же знал, что я рассказала им о пристрастии Лакшмнана к игре, чтобы отшить их.
Отец молчал, как и всегда. В его глазах читалось молчаливое согласие. Неужели он не знал, что именно этот его взгляд выводил маму из себя больше всего?
У Лакшмнана были свои соображения. Он добился двойной свадьбы. Это был ужасный день. Мама очень расстроилась. Она отказалась заколоть цветы в свои волосы, надела скучное серое сари практически без рисунка и стоила в стороне, напряженная и несчастная. Лакшмнан, который тоже выглядел далеко не счастливым, был угрюмым и неулыбчивым. Казалось, ему не терпится побыстрее покончить с этой церемонией. В тот вечер мать невесты тихо подошла к нему, чтобы деликатно сообщить, что в данный момент у них нет десяти тысяч, только три. В мягком освещении комнаты ее чернильно-темные глаза хитро блестели. Многие годы совместной жизни с заядлым игроком, игры в прятки с торговцем рыбой, мясником, пекарем, торговцем овощами и кофе научили ее многому.
— Мы отдадим вам оставшиеся семь тысяч, когда получим их. Наш кузен, у которого возникли финансовые неприятности, одолжил у нас эти деньги. Мы просто не могли сказать ему «нет». Вы ведь ничего не имеете против? — Ее интонация и дикция были безупречными. Должно быть, она была из семьи с хорошим воспитанием.
Конечно, Лакшмнан все понял. Он недаром был сыном своей матери. Остальное он получит в стране под названием «Никогда». Показался объемистый конверт. Бери наличные и откажись от остального. Его одурачили. Когда Лакшмнан это понял, кровь ударила ему в голову. Он женился на их уродливой дочери, и ему должны были десять тысяч. Все его тщательно продуманные планы, свое дело, сделки, которые он заключит… все порвано в клочья. В нем поднялось законное возмущение. «Нет, — хотел сказать он, — заберите свою уродливую дочку и приходите, когда у вас будет полная сумма приданого». Но мягкие невидимые нити, цепко опутавшие его, тянули и сдавливали грудь. Холодные фишки лежали в ожидании его, прищелкивая своими язычками и нашептывая: «Возьми нас, возьми нас. О, поторопись же».
Возмущение тем, что его надули, позволило Лакшмнану вырваться из дому и проиграть все деньги в один присест. А его жена, как он вскоре выяснил, далекая от того, чтобы быть счастливой на одном рисе и воде, рассчитывала, что ей придется отдавать свои сари только в химчистку. Такой подход поверг мою мать в шок, и даже отец поперхнулся своим чаем.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Печальная бабочка
Мама назвала меня Рани, чтобы я прожила жизнь королевы, но когда я была еще ребенком, мотылек печали опустился на мою щеку, и, хотя мама тотчас же его узнала и смахнула с криком ужаса, пылинки скорби с его мягких крыльев уже успели проникнуть в мою кожу. Эта пыльца была словно заклятие на моей душе, отпугивающее счастье и избирающее для моего несчастного тела страшные тяготы существования. Даже свадьба, единственное, что засверкало, будто блестящий рай истинной любви, вечного счастья, стала лишь очередным разочарованием в моей жизни. Взгляните на меня, живущую в маленьком деревянном доме, у дверей которого днем и ночью, словно затравленные звери, собираются наши кредиторы. Я всего лишь заново прожила несчастную жизнь моей матери.
Я проклинаю тот день, когда эта паучиха — черная вдова — моя свекровь пришла в наш дом, плетя свою шелковую паутину лжи. Словно серебряные нити, ложь струилась из ее страшного рта и ловила меня, пытающуюся бороться, в свои сети. Правда такова, что все они сговорились заставить меня выйти за Лакшмнана. До того, как он появился в моей жизни, у меня были врачи, юристы, инженеры и даже врач, прошедший обучение в Лондоне по хирургии головного мозга, который пришел ко мне, чтобы просить моей руки, но только я все не решалась. Избалованная возможностью выбора, я умудрялась найти недостатки в каждом из них. Кривой нос, слишком низкий, слишком худой, еще какое-нибудь «слишком». В своем блестящем раю я видела принца, высокого, белокурого, красивого и богатого. Добродетелью я считала терпение. В итоге — посмотрите, что я получила.
Теперь уже слишком поздно желать взамен кого-то из них.
— Рани, — сказала мне паучиха, — мой сын хороший человек. Честный, трудолюбивый и добрый. Пока он всего лишь учитель, но однажды, с его-то острым деловым чутьем, кто знает, как высоко он поднимется.
Конечно, тогда и речи не было ни о каком увлечении азартными играми. В конце концов, я вынуждена была выйти за Лакшмнана ради своего брата, который внезапно и загадочно влюбился в дочь паучихи. Если хотите знать, это очень подозрительно, что он вдруг стал так непреклонен в своем желании жениться на этой девушке. Даже тогда в ней не было даже намека на привлекательность — глубоко посаженные, как у игрушечного щенка, глаза и совсем обычный рот. И все же мой брат сменил безразличие на твердую решимость буквально с первого раза.
— Мне нужна она и только она, — заявил он с горящими глазами. Это невозможно, чтобы она смогла одурманить его своими безрадостными глазами и этим предательским ротиком. Нет, нет, будучи так близко к заклинателю змей, они не могли защититься от его злых духов. Мать и дочь вместе околдовали моего брата. Отец рассказывал мне, что когда они пошли знакомиться с невестой, им предложили кокосовый пирог, вкус которого не был похож ни на один кокосовый пирог, который ему когда-либо приходилось пробовать. Даже мама заметила, что он был другим. «Будто ешь цветы», — сказала она. Кроме того, он был таким вкусным, что мой брат съел пять кусочков.