Чтение онлайн

Он не спеша поставил велосипед и улыбнулся мне. Я тревожно улыбнулась в ответ. В руке у меня было письмо для него, отправленное с Цейлона. Я протянула ему голубоватый конверт. Муж засунул руку в карман и вытащил из него другой конверт — небольшой, коричневого цвета. Мы обменялись конвертами, и он прошел в дом. Я смотрела на коричневый конверт в своих руках со смешанным чувством. Вот и все. Он отдал мне всю свою зарплату. Я распечатала конверт и пересчитала деньги. Всего было двести двадцать рингитов. Много денег. Тут же у меня в голове стали возникать всевозможные планы. Я пошлю немного денег своей маме, еще немного спрячу вместе со своими драгоценностями в квадратную оловянную шкатулку, в которой раньше хранился импортный шоколад. Если понемногу откладывать каждый раз, скоро мы будем такими же богатыми, как и Старый Сунг. Я сделаю наше будущее по-настоящему счастливым. Я так и стояла, зажав деньги в руках и предаваясь своим мечтам, пока на грязной дороге не появился человек в национальном костюме широкого покроя, который, однако, не мог скрыть его большого живота, белой вешти, кожаных тапочках. В одной руке у него был зонтик, в другой — небольшой кожаный чемоданчик. Он шел ко мне с широкой улыбкой на лице и вскоре уже стоял передо мной. Его взгляд был направлен на деньги, которые я держала в руках. Я подождала, пока он не перевел взгляд на мое лицо. Его круглое лицо расплылось в выражении фальшивой доброжелательности. Мне этот человек не понравился с первого взгляда.

— Приветствую новую хозяйку этого дома, — бодро начал он.

— Кто вы? — угрюмо и непростительно грубо спросила я.

Он не обиделся.

— Я ваш заимодавец, — объяснил он, широко улыбнувшись и показывая коричневые зубы. — Из кармана он достал небольшую записную книжку, намочил слюной большой толстый палец и начал листать засаленные страницы. — Если вы дадите мне двадцать рингитов и поставите здесь сегодняшнее число, я не буду больше вас беспокоить.

Я почти вырвала эту записную книжку у него из рук. В левом верхнем углу я увидела фамилию своего мужа и ряд его подписей под различными суммами. За последний месяц он ничего не платил, поскольку был на Цейлоне — в поисках молодой жены. Глаза этого человека заблестели, когда он напомнил мне о задолженности и процентах. Все еще пребывая в недоумении, я передала ему двадцать рингитов за прошлый месяц — долг с процентами, как он и требовал.

— Хорошего вам дня, мадам. До встречи в следующем месяце, — пропел заимодавец перед тем, как удалиться.

— Подождите! — закричала я. — А какова общая сумма долга?

— Осталась всего сотня рингитов, — весело ответил он.

— Сотня рингитов, — эхом повторила я, подняла глаза и увидела, как еще два человека направляются к дому. Когда они проходили мимо заимодавца, то поздоровались как старые знакомые.

— Наше почтение новой хозяйке этого дома, — хором поприветствовали они меня.

Я вздрогнула. В тот день «гости» все приходили и приходили до самого позднего вечера. В один момент перед нашим крыльцом образовалась даже очередь. В конце концов, в руках у меня осталось пятьдесят рингитов. Пятьдесят рингитов, чтобы прожить целый месяц. Я тихо стояла посреди нашей убогой гостиной, озадаченная и печальная.

— У меня осталось только пятьдесят рингитов, на которые мы должны прожить целый месяц, — объявила я своему мужу настолько спокойно, насколько только могла. Муж в этот момент доедал последние крохи риса и картофеля.

Айя посмотрел на меня непонимающим взглядом. В этот момент я почему-то подумала о неповоротливом животном, медленном и большом, которое неторопливо хвостом отгоняет от себя мух.

— Не переживай, — в конце концов ответил он. — Если тебе понадобятся деньги, просто скажи мне. Я займу еще. У меня хорошая репутация.

Я только недоверчиво посмотрела на него. Резкий порыв ветра принес в кухню вонь человеческих экскрементов. Еда у меня в животе подпрыгнула, и что-то зашумело в голове. Громкий настойчивый шум, который будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь, давая мне лишь небольшие передышки. Я отвела взгляд от лица с непонимающим выражением неуклюжего животного и ничего не ответила.

В ту ночь при свете керосиновой лампы я сидела, по-турецки сложив ноги на своей прекрасной скамье и составляла список должников. Я разрабатывала планы, которые не давали мне уснуть. В конце концов, когда демоны ночи полетели на другую сторону земли, я легла на живот и через открытое окно стала любоваться красным восходом солнца, поднимающегося на востоке. Шум в голове немного поутих. У меня в голове уже сложился четкий план. Заварив крепкий черный чай, я, сидя за столом, медленно отхлебывала из чашки, также, как это делала моя мама и ее мама в конце тяжелого долгого дня. До того как птицы начали просыпаться, я обмылась ледяной водой, вымыла голову в кокосовом молоке, надела чистое хлопковое сари и пошла в храм Ганеши, который находился где-то за милю от нашего дома, сразу за продуктовым магазином Апу. В небольшом храме, расположенном прямо у грязной дороги, я молилась от всего сердца. Настолько искренне, что слезы пробивались у меня из-под закрытых век. Я молила Ганешу, чтобы он помог осуществить мой план и наполнил счастьем мою новую жизнь. Бросив десять центов в коробку для пожертвований, стоящую рядом со статуэткой бога-слона, который всегда милостив и добр, и посыпав святым пеплом лоб, я направилась домой.

Когда я вернулась домой, мой муж только просыпался. Звуки радио заполнили наш маленький дом. Я приготовила для Айи овсяную кашу и кофе и села рядом, наблюдая, как он завтракает. Я чувствовала себя сильной и хотела защитить его, наш дом и нашу новую жизнь от неприятностей. После того как мой муж ушел, я села и написала письмо, очень важное письмо. Потом я ушла в город. На почте я отправила это письмо своему дяде, который торговал манго. Он со своей женой жил в Серембане, другом малайском штате. У меня было к нему предложение. Я хотела занять у него сумму, которая равнялась сумме долга всем, у кого мой муж занимал, плюс еще немного для того, чтобы я могла перебиться первое время. В обмен я предлагала ему небольшой процент и отдавала свои драгоценности на хранение. Я знала, что мои драгоценности стоили гораздо больше, чем та сумма, которую я просила. Моя мама подарила мне рубиновую подвеску, в которой камень был размером с большой палец у меня на ноге, и еще один камень, немного поменьше, который стоил очень дорого. Это был прекрасный камень со странным теплым светом, который горел на солнце, как живой огонь. После того как я отправила письмо, я пошла на рынок — чудесное место, где было полно всяческих вещей, которых я раньше никогда не видела.

Я остановилась перед пирамидой яиц пятнистого цвета. Пара яиц наверху была открыта, чтобы покупатели видели желток, красный, как кровь. Китайцы за деревянными прилавками продавали птичьи гнезда, сложенные в небольшие кучки. Внутри плетеных клеток нервно перешагивали ящерицы, с опаской поглядывая в сторону соседних клеток, в которых ползали змеи. Все продукты были свежими. Прямо из плетеных корзин торговки-малайки с золотыми зубами продавали мягкие черепашьи яйца.

На углу старуха-китаянка, которая едва могла ходить, согнулась над своими странными выгнутыми морскими огурцами, затвердевшими черными водорослями и целой кучей непонятных существ, которые плавали в наполненном водой ведре. Охотники жевали бетель и терпеливо ожидали, стоя за рядами всевозможных диких кореньев, животных, которые все еще пытались сопротивляться, и куч каких-то листьев. Время от времени они брали в руки хвосты четырех-пяти змей, которые начинали складываться кольцами, и растягивали их перед собой на тротуаре. Люди покупали этих разноцветных худых змей для медицинских целей. Рядами стояли целые чаны желтой лапши и висели жареные утки, по которым стекал жир. Конечно же, самым необычным товаром были лягушки. Белые и разделанные, они рядами лежали на деревянных прилавках. Но в тот день я не стала засматриваться на все эти необычные штуки. У меня была цель.

Я быстро купила очень маленький кусок мяса, немного овощей, сумку тамариндов и большую широкополую шляпу за пять центов. А на дамбе я купила еще пригоршню креветок. Мама рассказала мне особый рецепт приготовления креветок, и я была уверена, что смогу очень хорошо их приготовить. Склонив голову и почти забыв о своих розовых мечтах о будущем счастье, я молча брела домой. Моя тень — большая и длинная, следовала впереди меня. Я настолько была погружена в свои мысли, связанные с реализацией грандиозного плана, что не заметила, как к моей тени присоединилась еще одна. От неожиданности я даже подпрыгнула. Я огляделась вокруг. Вторая тень принадлежала девочке с двумя длинными черными косичками, заканчивающимися детскими розовыми ленточками, которая с любопытством выглядывала из дома Старого Сунга и смущенно улыбалась. Она была приблизительно такого же возраста, как и я. Пара быстрых черных глаз угольками горела на ее круглом лице.

Муи Цай (Маленькая Сестренка), как я узнала позже, в действительности оказалась домашней рабыней. Я в нерешительности тоже улыбнулась ей в ответ. Я нашла друга, но это было начало потерянной впоследствии дружбы. Если бы я знала тогда то, что знаю сейчас, я бы больше ею дорожила. Эта девочка была единственным настоящим другом, который у меня когда-либо был.

Она попробовала со мной заговорить по-малайски, но этот язык все еще представлял для меня смесь каких-то незнакомых звуков. Мы смогли немного пообщаться только при помощи жестов. Я решила, что обязательно попрошу Айю, чтобы он научил меня говорить по-малайски. Мы расстались у ворот ее дома. Я увидела, как она поторопилась пройти внутрь с полной корзиной в руках.

Вернувшись домой, я тут же направилась на кухню и нашла там очень большой ржавый нож, который когда-то использовался для того, чтобы раскалывать кокосовые орехи. Затем я надела нижние юбки, которые обычно поддеваются под сари. Поверх сари я надела старую потертую рубашку мужа. Рукава были намного длиннее моих рук. Я подвернула их и с удовлетворением посмотрела на свое отражение. После этого я повязала себе голову огромным носовым платком и завязала его под подбородком, а сверху надела свою новую шляпу. Теперь, когда я была полностью защищена от палящего солнца, я открыла зеленую заднюю дверь и начала уничтожать сорняки, срезать траву и ежевику, которая до крови колола мне руки. Множество этих колючих кустарников росло по всему двору, но я была очень настойчива в своем стремлении их уничтожить, поэтому не остановилась, пока весь двор не был очищен от всего лишнего, а земля была раскопана моим кривым ножом. Спина у меня ужасно болела, все тело ныло, но я чувствовала настоящее наслаждение от выполненной работы.