Чтение онлайн

— Андрей... Что ты тут делаешь? Все спят уже, — хриплый шепот Веры напомнил ему голос Марии. Даже в груди что-то сжалось. На эту секунду, что он обознался, внутри снова полыхнул знакомый жар, прогнав озноб и накатившую усталость. Он почти увидел, как толкает дверь и прижимает к себе Марию. Почти почувствовал горький вкус израненных его зубами губ... Но дверь открылась шире и наваждение тут же спало. Вера посторонилась, и он переступил через порог. Комиссар мышью скользнул следом.

— Что-то случилось? Почему ты... вы... так поздно? — она растеряно приглаживала стоявшие дыбом кудряшки. Стрелки на часах в коридоре показывали пол-первого ночи. Андрей не сразу вспомнил, зачем он тут. Его глаза жадно ощупывали Веру с ног до головы, выискивая сходство с сестрой. Откуда взялось то наваждение?

— Собирайся, — хрипло сказал он. — Поедешь со мной в Киев.

В коридоре неожиданно стало светло и шумно. Ваня дернул за шнур светильника и, радостно щебеча, повис у него на ноге. Андрей разобрал только "Киев, мы едем в Киев" и "Не надо в школу". Из своей спальни выползла и зевавшая Нина. Увидев комиссара, она испуганно ойкнула и тут же вся подобралась. Вера же только стояла и удивленно хлопала ресницами.

— Как Киев... Зачем? Я не могу завтра... Завтра школьные соревнования по волейболу. Я готовилась...

— Да проходите же, не стойте в прихожей, — затарахтела Нина. Она потащила комиссара на кухню. — Чай будете? Есть печенье, правда, позавчерашнее... Ванька, иди в кровать. Чего ты, вообще, вскочил? И надень халат, Веруня! Титьки до пупа вывалила. Чужие люди в доме! Да проходите, проходите на кухню. Можете не разуваться.

Как-то в одночасье все расползлись по углам. Сергиенко ушел с Ниной на кухню, где тут же загремел чайник, и зашумела газом плита. Ваня, громко шлепая босыми пятками, закрылся у себя в спальне, но Андрей все равно слышал его шумное дыхание под дверью. В прихожей остались только Вера и Андрей.

Смутившись, она одернула сорочку и скрестила руки на груди. "Титьки до пупа" выступали под белой тканью двумя небольшими холмиками.

— Пойдемте, сядем куда-нибудь… Пойдемте в гостиную.

— Некогда. Пакуй вещи. Поезд будет либо сегодня, либо завтра вечером. Все, что нужно, объясню позже.

— Но…

— Час на сборы, — отрезал Андрей, посмотрев на часы.

— …На самом деле, подкрасться было просто. Легче, чем мне казалось. Они там совсем расслабились в этой своей России. Думаю, у нее даже оружия не было. Но самое сложное было после. Сами думайте! Ну, оглушил я ее, ну, гвоздь вогнал в голову, не отходя далеко… А потом? Вы задумывались, как было потом? — Антонию казалось, что он слышал эту историю уже раз пять или шесть. В отличие от него, остальным это было только в удовольствие. Сержант каждый раз собирал себе компанию благодарных слушателей, частенько одних и тех же. Причем их не смущало то, что детали рассказа нередко менялись, чтобы история вышла более захватывающей.

Антоний незаметно подошел к сержанту со спины. Тот настолько увлекся, что даже не услышал стука костылей.

— …Была настоящая погоня! Мне пришлось украсть машину и ехать так до самой белоруской границы. Причем я должен был это успеть до восхода солнца!

Остальные картежники притихли: Ханс, Ландовский, двое венгров, которых Антоний не отличал друг от друга, и румын Симон Ионеску. «Карточный клуб» располагался в подвале, как раз по соседству с виновницей этой истории, поскольку Ада не одобряла азартных игр. Сам он пришел сыграть пару партий в покер и пощипать хотя бы венгров, которые еще не знали, как он умело прячет карты в рукавах. Но не в меру болтливый сержант слегка изменил его планы.

Кашлянув, Антоний, наконец, привлек его внимание. Юрген вскочил, вытянувшись по струночке.

— Пройдемся?

Поднимался по лестнице Антоний с куда большим трудом, чем спускался. Без свидетелей он лишь слегка опирался на костыли — в основном, на сломанную ногу, чтобы меньше ныла. Но в присутствии Юргена или еще кого приходилось валиться на них всем весом, старательно морщась, кряхтя и шаркая. Ада бы не простила ему выздоровления через пару дней после возвращения сержанта.

— Ты бы поаккуратнее, что ли, трепался… Наша гостья все слышит, — проворчал Антоний.

— Да и пусть…

— Не понимаешь или как? Меньше она услышит, меньше проблем будет… при отступлении, — если Ада не рассматривала такие варианты, то он сам только о них и думал. — И вообще, что ж ты врёшь столько? Нет, я конечно тоже люблю это дело. Ну, знаешь, приукрасить немножко. Если бы я рассказывал про Жеводанского Зверя все, как было, вряд ли я бы стал таким популярным.

Сержант помог ему подняться на последних ступеньках и открыл дверь. Холл сейчас мало отличался от подвала. Такой же темный, такой же воняющий затхлостью. Мраморный пол давно покрылся какими-то пятнами и грязью, ковры на лестнице запылились. Картины и статуи все снесли в хранилище. От былой красоты осталось только высоченное окно на площадке между первым и вторым этажом. Лунный свет, падая сквозь кусочки цветных стекол, раскрашивал холл пестрой мозаикой.

Несмотря на запустение, в холле постоянно толпились солдаты. Делились новостями, обменивались какими-то безделушками, слонялись без дела, курили, посыпая пеплом пол. В углу у давно потухшего камина — Ада считала свет слабостью смертных и «мяса» — часто собирались любители музыки. Найденная Ландовским гитара гуляла, в основном, по кругу между Евой, Шипом и сержантом венгров Иштваном, но иногда осмеливался за нее взяться и кто-то еще. Сейчас драл глотку какой-то незнакомый Антонию парнишка не то из венгров, не то из румын. Их он тоже не особо различал, запоминал только тех, кто знал немецкий.

— Так почему же… — снова начал Юрген.

— Да врать в меру надо, иначе не поверят, — Антоний добрел до одного из диванов, уже обтоптанного чьими-то сапогами, и сел. Сержант достал сигареты. — Вот что это за басни про погоню?

— Так ведь если я буду все рассказывать, как было — это же не будет интересно. Ну, выследил я ее одну в городе, ну, подкрался, ну, дал по голове… Она пролежала всю дорогу с заточкой в голове, а я только звонил связным, менял поезда, паспорта и парики… Сами же говорите, что приукрасить можно.

На самом деле, было трудно признать, что Антония раздражали не враки и не невиданная доселе самоуверенность Юргена, которому явно нравилось чувствовать себя новым героем. У него даже осанка изменилась. Нет, его раздражало то, что сержант справился. Выпустив изо рта дым, Антоний украдкой рассматривал его, недоумевая — как… Как все же этот болван смог совладать с древним молохом? Он должен был погибнуть. Антоний и так, и эдак прокручивал все в голове, но понять, как это вышло, не мог.

— Расскажи мне подробнее, что реально произошло. Как ты все-таки справился? Признайся, тебе ведь кто-то помогал, — вкрадчиво сказал Антоний, стряхивая пепел на пол.

— Да нет, правда, я почти все сам сделал… Нет, конечно, без связных я бы сам не справился… Даже смешно, да? Сколько в этом деле от людей зависло. А так мне только Ева подсказала…

— Подсказала что?

Юрген откинулся на спинку дивана и немного смущенно ответил:

— Она обратила внимание, что наш запах сильнее, когда мы только поели. Я нарочно попостился всю дорогу до Москвы. Действительно, пахло уже не так сильно. Потом в гостинице долго в воде лежал, почти сутки, чтобы остатки запаха ушли. Ну, и взял потом у связного одежду, которую до этого человек носил… Понимаете? Я полностью замаскировался. Никто бы не понял, что в городе чужой молох.