Чтение онлайн

11.

Дни становились длиннее, и постепенно снег перешёл в град, а затем в дождь. Теперь они ждали окончания осадков. Вода покрывала не успевший растаять лёд и быстро поднималась. Подъём этот беспокоил старика. Если он неправильно рассчитал место стоянки, то она может подняться и затопить их жилище, а это равносильно катастрофе. Мокрые, они просто замёрзнут и погибнут. Шум дождя периодически нарушали взрывы лопнувшего льда. Сдавливаемый водой, он ломался, и огромные льдины, как белые огромные рыбы, с шумом и треском выпрыгивали на поверхность. Опора, поддерживавшая крышу, начавшая подозрительно потрескивать, теперь не вызывала тревоги. Лёд постепенно сходил, облегчая кровлю. Земля покрылась скользкой коркой смоченного водой льда, и выйти наружу было просто опасно. Даже просто стоять на поверхности было невозможно. Воду они добывали, выставляя под дождь котелок, привязанный к палке. По его расчётам, дней через пятнадцать дожди должны прекратиться, и установится солнечная погода, тогда начнётся напряженная работа. Пока будет спадать вода, и земля немного просохнет, им надо будет снять слой земли с кровли и разобрать её. Прикрепить к осям жерди и установить на них ящики. На них закрепить кровлю, плёнку и прочее обиходное имущество и, как только земля просохнет на столько, что колёса не будут проваливаться, они тронутся в путь. За год они проходили примерно триста-четыреста километров, значит, в этом году они выйдут к Иртышу. Там они пойдут вверх по течению, где найдут Страну – землю, не тронутую всемирной катастрофой, где растёт трава, землю, которая приходила ему в видениях. И он, старик, должен успеть довести их до этой земли, чтобы они продолжили человеческий род. Он верил в это, и вера давала ему силы и поднимала в путь. И было удивительно, где этот семидесятилетний старик находил в себе силы преодолевать все тяготы и лишения. Скудная еда и холод, от которого любой крепыш должен был умереть, жара, от которой выгорело всё кругом, не свалили его. Каждый день он поднимался, долго растирая одеревеневшие от ночного холода ноги, и шёл исполнять свою работу. Сегодня он ещё раз решил провести ревизию своего хозяйства. Надо было точно знать запасы продовольствия и распределить их на три группы. На повседневные нужды, на дорогу и на время до нового урожая. Лёгким это кажется на первый взгляд, на самом же деле продукты должны быть распределены так, чтобы сушёные и лёгкие остались на потом, а сырые и тяжёлые были съедены на начальном этапе. В путь они должны взять самое необходимое, столько, сколько смогут тащить. Идти придётся две недели, долгих и трудных триста километров.

Вода между тем подымалась, и подступала к порогу, её уже можно было потрогать рукой с порога. Льдины проплывали мимо их землянки, периодически ударяясь в обводной бруствер. Он приказал рыть посредине, откидывая землю к стене. Таким образом, им удалось поднять полы на полметра. Опору они окопали и теперь полы представляли собой два острова разделённые траншеями. Если вода проникнет внутрь, то была угроза подтопления опоры и обрушения кровли. Но ничем в этом случае они помочь себе не могли. Оставалось ждать и надеяться.

Дожди начали слабеть, но вода неуклонно прибывала. Поднималась она уже медленно, но прибывала. Проплывающие льдины загоняли её за порог, и она струйками стекала на пол. Прикрепили жерди к осям и поставили ящики на колёса, приподняв ещё на двадцать сантиметров. По расчетам оставалось дней пять до конца дождей, но погода не менялась. К обеду вода перевалила порог и начала заполнять траншеи. Через полчаса они уже сидели на ящиках окружённые водой. Свободного пространства оставалось сантиметров тридцать впереди ящиков, и всё, что им оставалось, это сидеть и ждать. Прошли сутки, затем другие. От вынужденного безделья дни и ночи тянулись невыносимо долго. Хотелось размяться, пройтись, но они могли лишь сидеть или лежать. Земля неуклонно пропитывалась влагой и становилась мягкой. Надо было что-то предпринимать или они погибнут под рухнувшей крышей. Старик засучил штанины и стал пробираться к двери. Холодная вода обжигала ноги. Он открыл дверь и выглянул наружу. Дождь стал слабее, но не это заботило его. Он осматривал землю. К радости его последний лёд сошёл, и на землю можно было наступать смело. Он вернулся на место, вытер ноги и залез под одеяло. Согревшись, старик сел и рассказал свой замысел детям. Они будут снимать грунт с крыши. Сначала они снимут землю с противоположной от них стороны, а затем, если потребуется, и ту, что над ними, чтобы максимально облегчить конструкцию. Работать они начнут прямо сейчас. Сначала он и Лёша, а потом Каха и Юсуп. Он разделся до гола и приказал сделать тоже Алексею. Сушить одежду было негде, а мокрая она была бесполезной. Воздух был прохладным, и моросящий дождь колол спину. Земля ещё не взяла солнечного тепла, и ноги ощущали её холод. Старик работал кайлом, Лёша откидывал грунт в воду. Проработав с полчаса, они окончательно замёрзли. Весь грунт не снимали, оставляя часть, для того, чтобы защитить землянку от непогоды. Они вернулись в землянку, тщательно обтёрлись и легли на ящики. Каха и Юсуп отправились наружу. Девушки растёрли их сухими тряпками и укрыли одеялами. Они сделали две вылазки, закончив работы к закату, когда воздух начал быстро остывать. Ещё три дня они потратили на эту работу, очистив всю крышу, но дождь не унимался, то, усиливаясь, то, ослабевая. Вода поднялась ещё на пять сантиметров. Насыпь их начала раскисать, и перемещались они уже только по ящикам. От воды в землянке стало холодно и сыро. На беду начала течь кровля, размытая дождём, правда с противоположной от них стороны. Наступила очередная ночь. Они улеглись спать, но сна не было ни у кого. Они уже три дня только и делали, что лежали или спали.

– Дедушка, расскажи что-нибудь, – попросила Настя.

И он начал рассказывать им, как он разводил кур, уток, свиней и доил корову, как косил сено.

–Деда, а куры это животные? – спросила Мила.

– Нет, куры это птицы. У птиц вместо шерсти перья, а вместо рук – крылья.

– А как же они без рук кушают?

– спросила Ира

.

– Птицы клюют, у них клюв. Они им хватают зёрна и глотают. Они едят зёрна, а свеклу не едят. Животные суют морду в чашку и едят, у них рот большой и едят они много.

–

А как же они работают без рук? – спросил Алексей.

– Они не работают, им это не дано. Творить дано лишь человеку, только он может работать.

– Но, если они только едят, зачем же ты их держал у себя дома? Они всю еду у тебя съедали?

– Мы их убивали и ели, а куры давали нам яйца, и мы их ели. А корова давала молоко, и мы его пили. Это была наша еда.

– А что такое убивать? – спросила Ира. – Вы раньше всех убивали?

– Мы убивали всех и, в конце концов, всех убили, но лучше тебе этого не знать, милое дитя. Дай Бог, чтобы ты этого не знала никогда, – сказал старик, и снова мысли возвращали его к тем событиям, которые стали началом конца.

Чеченский конфликт вроде примяли, вроде бы и страна развивалась, но что-то было фальшивое в браваде официальных СМИ. Как-то не стыковался рост благосостояния с реальной жизнью. Отсюда, из самой глубины глубинки это было особенно заметно. Власть постепенно подминала под себя всю экономику страны. Постепенно все сферы деятельности монополизировались и становились под контроль маленькой кучки власть имущих. Честность, справедливость, доброта не давали дохода, а потому отбрасывались напрочь. Они ушли с экранов телевизоров, на сцену вышли новые герои – бандиты, дельцы и проститутки. Сюжеты фильмов утратили всякий нравственный смысл, который подменили сцены убийств и разврата. Лихие парни виртуозно проламывали черепа, жрали водку и мяли проституток в постели. Создавался новый фетиш сладкой жизни, когда всё достигается грубой силой и воровством. И молодежь жадно впитывала в себя эту новую мораль, чтобы потом, подражая героям боевиков, строить свою жизнь. Алчность, разврат и жестокость прочно вошли в нашу жизнь. Сколько бы не боролась власть с преступностью, она распространялась, как ржа. Честный труд был настолько принижен, что начал утрачивать смысл. И молодые люди не хотели работать. Они хотели жить «в кайф» и брать всё сразу и много. Дорогие машины носились мимо убогих деревень, вызывая в душах у кого зависть, у кого ненависть, и это раздражение изливалось на близких или топилось в водке. Это были два мира, тихий и убогий и шикарный и стремительный, и эти два мира, сосуществуя рядом, ненавидели друг друга. Подливали масла в огонь иноплеменные дельцы, промышляющие всевозможными аферами. Их наглые рожи и хамское поведение вызывало не просто раздражение, а ярость, и полунищему народу уже не было дела до дружбы народов.

Размышления старика прервал угрожающий треск. Брёвна, подпирающие потолок, сползли в сторону, и кровля начала прогибаться в середине. С треском и хрустом она прогибалась всё ниже, пока не начали падать углы. Он крикнул детям, чтобы падали под ящики, и сам шлёпнулся в грязь. Перекрытия обрушивались то возле них, то в противоположном углу. Комки грязи падали на них, ударяя по спинам, ногам, головам, брызги холодной воды обливали их. Наконец, всё прекратилось. Старик осторожно поднялся. Грязь сползала с его одежды, было темно и холодно. Он ощупывал перекрытия, пытаясь определить оставшееся пространство. Заднюю тележку привалило, но выход уцелел, и, главное, уцелела бесценная плёнка. Он приказал детям взять её и укрыться. Они влезли на ящики и укрылись плёнкой. Струйки воды и грязи лились теперь на пленку, одежда и постель были все в грязи. Дети прижались друг к другу, пытаясь согреться. Так они встретили рассвет. Теперь можно было осмотреться, но ничего хорошего осмотр не дал: дождь продолжался, вода прибывала, а кровля превратилась в беспорядочное нагромождение жердей и брёвен. Было необычно светло. Солнце начало прогревать воздух, и они вскоре перестали дрожать от озноба. Одежда просохла, и они принялись тереть её, чтобы очистить от грязи. С постелью дело обстояло сложнее. На очистку ушёл весь день. Коротая время в окружении воды, старик вновь предался воспоминаниям.

Глава 2.

1.

Ханс проснулся поздно. Так просыпался он уже неделю. Каждый день начинался примерно одинаково: холодное пиво и сигарета. Утолив жажду, он поднялся и направился к холодильнику, но ничего пригодного к моментальному потреблению там не обнаружил. Все запасы в нём истощились, потому что, не забывая поесть, он забывал пополнить запасы провианта. Порывшись на полках, он нашел пачку «быстрой» лапши. Выходить на улицу было лень и, поворчав, Ханс поставил воду на плиту. Пожевав лапши, он включил телевизор и принялся переключать каналы пультом. Наконец, нашёл новости и уселся на диван. Вяло, смотря на экран, он оживился только тогда, когда началась хроника происшествий. Жизнерадостный репортёр вёл репортаж с места событий. Два араба были убиты в результате нападения скинхедов. Это всё, что хотелось услышать Хансу, и ко всему остальному он утратил интерес. Краем уха он слушал прогноз погоды. Говорили о приближающемся шторме, но он уже вспоминал события минувшей ночи.

Папаша его занимался торговлей цветами и был довольно солидным бизнесменом. Он мог обеспечить безбедное существование своему сынку. Отец мечтал, что посвятит сына в тонкости своего бизнеса, но избалованный с детства Ханс, не особо стремился к учёбе, зато любил шляться по кабакам и приударять за весёлыми и доступными девками. Чтобы тянуть деньжата из родителей, Ханс вынужден был податься в учёбу, однако последняя двигалась с трудом. Отец ругался, но его ругань особо не действовала на наглого здоровяка. Избыток своей молодой энергии он тратил на другое. Сильный и задиристый, он нашёл подходящую себе компанию. Сначала они просто дебоширили и пару раз попадали в полицию, но однажды по пьянке сцепились с бритоголовыми. Конечно, скинхеды их отметелили, но как-то по-джентельменски. Убедившись, что противники уже не хотят драться, они предложили им отметить мировую. Так, за кружкой пива, начали формироваться его убеждения. Идея национального превосходства быстро овладела им, а строгая дисциплина и натренированные соратники вдохновляли. Здесь всё было строго и имело вполне конкретную цель, это был мирок крепких и решительных мужчин. Он усиленно тренировался и постигал тонкости уличного боя. Единственным неудобством было то, что оставалось мало времени на пиво и женщин. Недостаток этого он компенсировал пропусками занятий в колледже. Ему удалось выбить из папаши денег на жильё и питание, но на пиво ему катастрофически не хватало. Нужны были деньги, но мысль, что их надо зарабатывать, Хансу в голову как-то не приходила. Отсутствие денег раздражало, и когда он видел лавки турок или арабов, или встречал на улице респектабельных азиатов, ненависть к ним только росла. Он был уверен, что они разворовывают и грабят его страну и его народ. Однажды, слоняясь по городу с друзьями без денег, но с диким желанием выпить, они встретили молодого богатенького турка, пытавшегося снять девчонку. Решение пришло быстро. Одним ударом в ухо Ханс сбил турка с ног, а друзья нанесли ему несколько ударов ногами. Быстро вывернув карманы, они вытащили бумажник и бросились наутёк. Убедившись, что убежали на достаточное расстояние, они исследовали содержимое бумажника. На их счастье там оказалась хорошая сумма наличности. Парень, похоже, не привык пользоваться магнитными картами. В этот вечер они хорошо погуляли на другом конце города. Денег хватило не только опохмелиться, но и продолжить попойку на следующий день. Лёгкость победы и безнаказанность быстро вскружили голову Хансу. Он напрочь забросил учёбу и разругался с отцом. Конечно, он понимал, что действовать надо осторожно, и даже догадывался, что они превращаются в обычных грабителей. Но он всячески убеждал себя, что бьют и грабят они тех, которые приехали сюда, чтобы грабить его страну. Он понимал, что полиция их ищет, и им нельзя действовать опрометчиво. Днём они прогуливались по городу, выискивая потенциальные жертвы. Он даже не брил голову, чтобы не выделяться. Выбрав жертву, они по очереди следили за ней, чтобы выбрать удобное место и время для нападения. Пока им везло, и они безбедно существовали и весело проводили время. Большой город позволял грабить в разных местах и тем самым усложнял работу полиции. Последний раз они разгромили лавку какого-то армянина и взяли очень приличный куш. Решили не светиться и, набрав выпивки, пива и закуски, засели у него на квартире. Прихватив с собой каких-то проституток, парни устроили длительную оргию. Силы и запасы кончились на третий день. Выгнав надоевших красоток, они отправились развеяться. День посвятили бассейну и бесцельному «отдыху». Ханс даже вновь «затарился» пивом и провизией. Однако приятелям надоело бездельничать, и они вновь собрались на дело. На этот раз банда экспромтом ограбила таксиста. Выручки было не много, но погулять было на что, и они отправились транжирить деньги. Компания просидела в ресторанчике до самого закрытия, и когда их выпроводили, отправилась искать приключений. Приключения долго не заставили себя ждать. В паре кварталов пути от ресторана они встретили двух прогуливающихся азиатов. Недолго думая, они бросились на них. Но те оказались не робкого десятка и умели драться. Понимая, что им не убежать, они решили принять бой. К тому же, откуда-то появился третий. Он с ходу сбил с ног Яна и нанёс прямой удар в лицо Вольфгангу. Подвыпивший Вольфганг не смог уклониться и упал. Двое других быстро управились с ними ударами ног. Теперь они были двое против троих, и впервые Ханс почуял, что его сейчас отделают по полной программе. Он быстро нанёс апперкот ближайшему противнику и отскочил в сторону. Но Себастьян был не так быстр и получил удар ногой в грудь. Азиаты решили не распыляться и дружно бросились на него. Он отбивался, но ударов было много, а Себастьян не менял позицию. Ханс, охваченный страхом и ненавистью одновременно, выхватил нож и нанёс несколько ударов увлекшимся азиатам. Один упал сразу, второй развернулся, как бы не сообразив, что произошло, и Ханс нанёс ему ещё один удар в грудь. Третий, оцепеневший от случившегося, внезапно бросился бежать. Двое косоглазых недвижимо лежали на тротуаре, а сотоварищи Ханса еле смогли подняться. Все внезапно протрезвели и, превозмогая боль, покинули место событий. Им хватило сообразительности поймать такси и уехать на другой конец города. Там они вышли у первого попавшегося дома, и спрятались в подъезде. Когда такси уехало, они поймали другое такси и ещё раз заехали в другой район. Проделав те же мероприятия конспирации, они, наконец, вернулись в свой район и собрались у Ханса, проникнув в квартиру по одному. Там они осмотрели себя и принялись обсуждать, что же делать дальше. Решили "залечь на дно" по домам и на время прекратить вылазки и разборки. Выпив всё спиртное в доме, они разошлись по домам.

2.

И вот теперь он, Ханс, с ужасом вспоминал случившееся происшествие. Но не ужас от содеянного им охватил его, он боялся расплаты. Его одичавшую душу не трогало то, что он лишил жизни ни в чём не виновных парней, которых толком не разглядел. Он даже внушал себе, что действовал правильно, защищая себя и своих друзей. Правд, как-то не очень походило это на подвиг, скорее на подлость, но не привык он корить себя, а потому просто об этом не думал. Теперь он хотел лишь знать, что ему угрожает, и выйдет ли на их след полиция. Подкрепившись лапшой, он снова уселся у телевизора и стал искать местные новости. К его радости пока ничего нового о происшествии не сообщалось.

Быстро приняв душ, Ханс переоделся и, собрав всю наличность, отправился в магазин за провиантом. Набрав побольше дешёвого товара, он прикупил на оставшиеся деньги пива и отправился домой. Снова, усевшись возле телевизора, он откупорил банку пива и стал ждать новостей. Убедившись, что пока ему ничего не угрожает, он включил другой канал и принялся смотреть боевик. Он повизгивал от спецэффектов и трюков и даже несколько успокоился, ассоциируя себя с героями боевика. Снова переключил на новости, и тут его ждали неприятности. Показывали фоторобот предполагаемых убийц. Портрет оказался достаточно точным. Себя он узнал вполне определённо. Холодный пот выступил на лбу. Он начал метаться по комнате. Захотелось есть. Ханс достал пачку холодных сосисок и начал механически жевать. Если его опознают, то быстро найдут, где он скрывается. Но и выходить на улицу было опасно. Он почувствовал, что ему тесно в этом большом городе. Мысли мелькали как кадры мультфильма, но ничего умного его мозг выработать не мог. Что делать, куда бежать? Он не находил решения и решил подняться на чердак и спрятаться там, а ночью попытаться скрыться за городом. Он ещё не знал, куда именно отправится, но герои боевиков делали именно так: отсиживались в лесу или пещерах, а, значит, и он поступит так же. Он осторожно вышел из квартиры. Соседи, наверное, были на работе, и никто им не интересовался. Он поднялся наверх и попытался проникнуть на чердак, но дверь оказалась закрытой.