Чтение онлайн

– Наклонись, что скажу.

Из-за борта на него летели холодные брызги. Глеб снял с себя кафтан лохмотья, и только!
– осторожно накрыл Илью. Сказал, проглотив застрявший в горле комок:

– Ты бы лучше помолчал. Силы береги.

– Поздно... Слушай. Мне отец говорил: море жертву любит. Если уважить успокоится, ветер попутный подарит.

– Это ты к чему?

– К тому. Мне уже все равно, а вам плыть надо. Столько верст одолели... столько жизней...

– Замолчи!

– Не полошись.
– Илья поднял дрожащую руку.
– Я и заговор на поветерье знаю. Только жертва нужна... без нее никак...

– Хватит!
– Глеб напрягся, на скулах заходили желваки.
– Не верю я ни в какие заговоры. Лежи и не болтай, понял?

– Понял.
– Илья опустил руку и закрыл глаза.
– Но ты все-таки подумай.

Глеб с тяжелым сердцем отошел от него, рассказал обо всем Косте. Тот задумчиво покрутил пуговицу на груди, вздохнул.

– Я тоже не верю. Просто он хочет уйти. Сам. Понимаешь?

– Уйти?
– Мысли в голове у Глеба застопорились.
– Куда?

– Совсем. Это его право. Ему и так недолго осталось.

– И ты... ты так спокойно говоришь!

– Это его право, - повторил Коста.
– Мы уже ничем не можем помочь.

Глеб закрыл лицо руками. Море шумело, грохотало, раскалывалось, и в этом грохоте слышались грозные шаги чего-то неотвратимого.

Из оцепенения Глеба вывел крик Пяйвия:

– Земля! Земля впереди!

– Земля?.. Какая?

Коста сложил ладони трубками, поднес к глазам.

– Похоже на Мудьюг.

– Здесь есть другие острова, - сказал Пяйвий.
– Много островов. Каяне называть их Салвос.

– Нам тут делать нечего, - сказал Глеб.

– А нас никто и не спрашивает.
– Коста привстал на цыпочки, пытаясь заглянуть за высокие гребни.
– Камни!

Ушкуй несло к незнакомому побережью, окруженному рифами. Когда после очередного всплеска волн море на мгновение разглаживалось, выщербленные прибоем верхушки скал показывались из воды, как острые клыки из пасти хищника.

– Разобьемся!
– вырвалось у Глеба.
– Надо поворачивать!

– Как?!

Глеб в отчаянии обвел глазами палубу, ища средство, которое дало бы шанс на спасение. Парус? Убийственный северо-западный ветер превратился в ураган, и парус только ускорил бы гибель. Весла? Они были бессильны против той неодолимой силы, которая несла ушкуй к острову. Что же еще?..

– Коста!
– послышался вдруг слабый голос Ильи. Он приподнялся на локте. По красному от напряжения лицу ручьями стекала влага - пот? слезы? морская вода? Шум ветра и волн проглотил половину слов, оставив лишь обрывки:

– ...моги... няться...

– Что?

– Помоги... подняться...

Коста, как ребенка, взял его на руки. Тело Ильи показалось ему легче пушинки.

– Куда?

– К борту.

Коста поднес его к борту, бережно поставил на ноги. Илья с минуту постоял, глядя на бушующее море и сосредоточиваясь. Потом начал нараспев читать заговор. Глеб стоял у противоположного борта, ноги приросли к палубе. Сердце в груди грохотало громче прибоя, а до ушей долетали полупонятные фразы:

– Юг да летник, пора потянуть... Запад-шалонник, пора покидать... Тридевять сторон все сосчитаны... югова наперед пошла... Западу-шалоннику спину оголю... У юга да летника жена хороша, у запада-шалонника жена померла...

Илья замолчал, потом повернулся, посмотрел огромными распахнутыми глазами на Косту, на Пяйвия, задержал взгляд на Глебе...

– Если что не так... не поминайте!

Сжал зубы. Опираясь здоровой рукой на плечо Косты, замершего, как каменный истукан, поставил ногу на борт, поднялся в полный рост над гремящей бездной. Глеб не мог больше смотреть и зажмурился.

– Нет!

Это крикнул Пяйвий. Крикнул так пронзительно, что из неба, как из продырявленного шилом мешка, посыпалась снежная крупа.

Глеб открыл глаза. Ильи на палубе не было. Возле борта стоял Коста и обеими руками удерживал рвущегося в воду Пяйвия.

– Успокойся! Хватит!

Пяйвий, рыдая, подбежал к Глебу, но Глеб смотрел поверх его головы туда, где над поверхностью моря мелькала глянцевитая спина морского змея.

– Добычу почуял, - чужим голосом проговорил Коста.

Глеб ощутил, как в мозг откуда-то извне проник черный сгусток гнева будто наконечник стрелы пробил череп. Этот сгусток вспыхнул адским огнем, выжег разум и наполнил голову чем-то бурлящим, похожим на расплавленный металл.

На палубе, возле носилок, на которых минуту назад лежал Илья, валялась секира. Глеб, уже не отдавая себе отчета, схватил ее и ринулся на корму, над которой, как кошмарное видение, поднялась громадная голова с раскрытой пастью.

– Куда?
– Коста метнулся наперерез, но остановить Глеба было уже невозможно. Он взмахнул секирой и с рыком, перекрывшим грохот урагана, всадил ее в нижнюю челюсть чудовища.

Змей взревел от боли и клацнул зубами. Рукоятка секиры переломилась, словно тростинка, и в руке у Глеба остался обломок длиною в несколько вершков.

– Назад, дурак!
– Коста, как лев, прыгнул ему на плечи и опрокинул на доски.

Зубы змея защелкали над палубой - с них, вперемешку со слюной, капала густая смрадная кровь. Потом он взвился в воздух, подобно гигантской бескрылой птице, пролетел над ушкуем - от кормы к носу - и рухнул в воду.

Глеб поднял голову. От мачты остался голый столб - реи вместе с парусом и снастями были снесены начисто.

– Вот тебе и...

Договорить не успел - ушкуй дернуло так, что окончание фразы провалилось обратно в горло. Веревка, каким-то чудом зацепившаяся за верхушку мачты и ушедшая другим концом в воду, натянулась... ослабла... опять натянулась. Ушкуй стал крениться набок. Глеб вскочил, схватился за пояс - меча не было. Стал лихорадочно обшаривать одежду в поисках ножа.

Из воды снова вынырнула окровавленная пасть. В ней застрял скомканный парус, от которого к мачте тянулась та самая веревка. Змей исступленно мотал головой, хрустел обломками рей и был похож на лошадь, грызущую удила.

Пяйвий с ножом в руке бросился на нос корабля, чтобы перерезать веревку, но Коста в три прыжка настиг его и крепко сжал пальцами тонкое запястье.

– Не спеши! Все одно пропадем.

Течение мчало ушкуй вместе с барахтавшимся змеем на рифы -до них оставалось совсем немного. Веревка оказалась прочной - змей силился перекусить ее, но запутывался еще больше. Четыре петли вперехлест легли на его толстую шею. Устав бороться, он нырнул в воду, вынырнул и только тут заметил рядом с собой черные зубцы камней. Перепуганный, рванулся прочь - буравом ввинтился в набегавшую волну и потянул за собой ушкуй.