Чтение онлайн

Что-то стал объясняться Чаратун загадками. Зачем было лезть лицом в крапиву?

– Жрать, братцы, хочется - бычка проглотил бы! - поднялся наверх Чаратун.

– Бычки уже пасутся, а вот курица жареная - есть! - Витя опустошил один карман, второй. - Вот тебе хлеба кусок, вот крылышко, шейка...

– Ух ты!

Гриша набросился на еду.

– Вкусно?

– Умгу...

– Еще бы! Знал, какую курицу на уду ловить. Самую жирную!

Чаратун вдруг посинел, сипло втянул в себя воздух, глаза закатились. Я подскочил к нему, стукнул кулаком по спине.

– А кхы!.. Кгы!! Чтоб ты пропал со своей курицей!.. - вытер Гриша слезы.

Витя катался на спине, дрыгал от хохота ногами и стонал:

– Ой, мамочка! Ой, умру!

Отсмеявшись, я спросил:

– Дорезали?

– Да-а! Одну вчера вечером, а другую утром. А кто тебя крапивой отстегал?

– До этого не дошло... Вы только уехали вчера, а дед и проснулся. Выспался уже, говорит... И до самого утра не уснул - ревматизм донимал... Особенно та нога ныла, хромая. Я ему ношу крапиву из кустов, он хлещет себя по ногам, кряхтит: "Ей-богу, помогает!" И что, спрашиваю, каждую ночь так? Нет, говорит, только к перемене погоды... "Сидели бы, деду, на печи, грели ноги да поплевывали в потолок... - говорю. - Пенсию ведь колхоз платит". А он дураком меня обозвал... Подрастешь, говорит, поймешь, что к чему...

– Ну и дед!

– Да-а-а... Днем с телятами воюет, а ночью с ревматизмом... А когда спит - неизвестно... И знаете, почему он хромает? - Гриша вытер жирные пальцы бумажкой. - Родной брат косой по ногам шарахнул! Показалось ему, что Стахей залез на полступни в его сеножать. Косой по ногам, а? Жуть просто... "Капитализм!" - говорит Стахей. Одним словом объяснил - "Капитализм!" Это еще до тридцать девятого года было, когда польские паны здесь хозяйничали.

Чаратун встал, подошел к куче нарезанных ольховых палок, начал набирать их в охапку.

– Давайте грузиться, а то время не ждет...

– Ты что - не проснулся еще? Зачем тебе это? - Витя заворачивал остатки еды в газету и наблюдал за ним.

– Умник! А из чего ты на острове построишь шалаш? Там только лоза да песок... Хорошо бы еще дров прихватить, раз лодка есть.

Гриша спустился к воде.

Услышав о дровах, Витя начал шарить по карманам:

– Леня, ты спички взял?

Захлопал глазами и я - забыл! Киваю на Гришу: у него должны быть. Он спички всегда носит, я видел даже, как он тайком покуривает.

– Чаратун! Мы спички не брали - у тебя же есть! - крикнул Витя.

– Ну вот... Я так и знал... Будете, как дикари, трением добывать. Я свои вчера в кустах пожег.

Гриша взобрался опять на обрыв и, не посмотрев в нашу сторону, пошел к Мелянке, спрыгнул там вниз.

– Побегу к деду, попрошу... А ты, Хмурец, привезешь потом ему, отдашь! - рванул я с места в карьер.

– Эй, давай назад! Есть у меня еще четыре спички... Нарочно оставил, крапиву наощупь рвал. - Гриша нес с Мелянки ржавую консервную банку. - Знаю вас, вы и червяков не накопали... Я тут утром насобирал немного ручейников. Хлебных жучков наловил на кустах... Тут они, вместе со спичками... - прижал он к уху коробку. - Шевелятся...

Стыдно... Спали, как буржуи, в мягких постелях, а он здесь всю ночь и утро работал. Интересно, что бы мы делали на острове с одними хлебными наживками, без шалаша, без огня?

Наконец - погрузка...

Управляться с лодкой никто толком не умел. Да и не мог... Морщились от боли, посматривали на ладони, отталкивались веслами... И то зарывались носом в песок, то тянуло нас на быстрину, то сносило назад. Витя поразрывал засохшие мозоли, и ладони его были в крови.

Гриша остался с веслом на корме - управлять, а мы подвернули штаны и где берегом, цепляясь руками и ногами за осыпающийся песок, а где отмелью, шлепая по воде, тащили лодку за цепь. Потом с цепью управлялся один я, а Витя подталкивал лодку сзади веслом.

Когда начался лес, стало еще хуже. Часто дорогу преграждали черные, скользкие корчи-топляки, целые деревья. Неман подмывал берег, наступал на лес, и сосны не выдерживали осады: то свешивались, вцепившись корнями в кручу, то падали с глыбами земли вниз, к воде, и там еще пытались расти, то, наконец, обессиленно опускали кудрявые головы в волны, сдавались на милость победителя. А ни милости, ни пощады не было...

В самых трудных местах мы залезали в лодку, плыли в объезд выворотней по глубоким местам. Легко сказать - плыли... А что стоило опять прибиться к берегу!

Вылезали на песок, отдышавшись, смывали пот с разгоряченных лиц. И опять тащили, толкали, пробовали грести... Громадной и неуклюжей казалась нам лодка деда Адама, и кто пустил слух, что она - лучшая лодка в Студенце?

Наконец - остров...

– Стоп, ребята... Сначала соберем дров, - сказал Гриша. - Если там с топливом туго, то я - дудки! Больше не сунусь в протоку...

Протащили лодку еще метров на сто вперед, выше по течению. Здесь берег пологий, заросший травой. В кустиках мирно журчал, вливаясь в Неман, ручеек. Сделали из цепи петлю, набросили на куст и пошли прямо на птичий гам и свист.

В ложбине, между лохматыми елями-великанами, старыми, с почерневшими сучьями осинами - сплошные заросли крушины, лещины, у самого ручейка ольхи. Полумрак и сырость, щекочет в носу от резкого запаха прелых листьев и плесени. То здесь, то там у стволов зеленые ковры "заячьей капусты". Мы набили ею карманы, напились из криницы-ручейка холодной воды и полезли на заросший сосняком песчаный горб. Из-под этого горба и пробивался родник.

Сколько здесь хворосту - не пройти! Как будто нарочно наломали сухих сучьев, набросали под ноги. Мы набрали по большущей охапке и повернули назад к Неману.

Продирались через заросли, застревали, спотыкались и падали, царапая лица, понемногу теряя груз... Но и то, что донесли, заняло треть лодки.

– Эх мы! А название тому месту не дали! - спохватился я.

– Идея! - сразу поддержал Хмурец. - Соловьиная долина!

– Лучше Бессоловьиная... - буркнул Чаратун. - Птичьего крику много, а соловья - ни одного.

– Будут! - сказал Хмурец. - Они вечером и на рассвете поют. А вообще сейчас птицы поют меньше - хлопот много, надо птенцов кормить.

– А ручеек можно назвать Заячьей криницей.

Витя сказал: "Хорошо!", а Гриша не удержался, снова хмыкнул.

– Исследователи... Давайте лучше добираться к острову! - предложил он.

ВСЕ ПО ПЛАНУ, ТОВАРИЩИ!

Оттолкнулись...

И вскоре почувствовали, что допустили просчет. Надо было начинать переправу выше. Хоть бы на пятьдесят метров выше! Хоть бы на тридцать!..

Лодку несло, как щепку. Остров начинается, а нас гонит дальше... Уже середина острова, а еще метров пятнадцать... Конец острова, а полоса воды еще метров шесть!..