Чтение онлайн

Гриша держался хозяином. Поликаров сидел в красном углу, смущенно улыбался. Чаратун, порезав большими ломтями хлеб, сам откупорил вино и ситро.

– Деду, вам может щей горяченьких налить? А то все, наверное, всухомятку да всухомятку...

– Насыпь со жменю, Феклочка...

Я хмыкнул: разве можно щи насыпать?

Володя поднял руку как первоклассник:

– А мне щей можно?

Все рассмеялись.

– Ой, я вам стыдилась предлагать... Думала, городской человек, не будете наше есть... А мой сорви-голова может целый день пропадать, а про еду и не вспомнит.

Взрослые выпили по чарке вина и начали закусывать. А мы со своим напитком расправились сразу: почти по полному стакану на брата вышло. Потом на столе появились душистые, наваристые щи...

– О, а главного я вам, хлопцы, и не сообщил, - сказал Володя. - Я же в музей заходил, интересовался. На их письмо уже есть ответ: самолета с номером мотора 88833 у западной границе не было. На Дальнем Востоке летал на нем некто Тарасюк Марк Тарасович, родом из Запорожья - это где Днепрогэс... Он жив-здоров, работает сейчас на своей родине.

Я положил вилку на стол. Вот тебе и дождались!

– А варианты? На варианты ответа еще нет? - Витя спокойно работал ложкой в тарелке с медом.

– Какие варьяты? Кто - варьят? - сразу же переспросил дед Стахей.

Пришлось объяснять, что ни о каких сумасшедших речь не идет, рассказать о номере двигателя, о возможных вариантах его. И все, вспомнив находку на комбинате, начали вздыхать. Притихли...

Да, только и остается, что утешать себя - отпал один вариант номера. А сколько их всех!

Когда взрослые выпили по второй рюмке, потом по третьей, дед Стахей повеселел, оживился:

– Ну - жив буду, обязательно устрою вечеринку! Новоселье справлю... На Октябрьские... Полный дом гостей назову. Пусть посидят вместе за моими столами... Ты уж, Феклочка, меня не чурайся, поможешь подготовиться. И их матерей буду просить...

– Хорошо, деду, хорошо... Лишь бы дождаться того новоселья. Берите меда с хлебом, если огурец не по зубам...

– Спасибо, дочка. "Нахлябаўся, насярбаўся дый сказаў - даволi", как в той песне поется.

– Так это же о примаках песня! Им есть не давали...

– Во, во! А я кто, по-твоему? Примак и есть... Я же из Черного Камня пришел, из-за Немана.

Мы посмеялись.

– Вот дурная баба... - покраснела тетка Фекла.

Она поставила на стол "для запитку" кувшин молока. Я выпил стакан и поднялся из-за стола, поблагодарил. Гриша толкнул под бок Хмурца: "Кончай!"

Витя сунул в мед изогнутую хлебную корочку, зачерпнул, как ложкой, и тоже поднялся из-за стола. Золотистые нити паутиной прилепились к подбородку, янтарные капли попали на рубаху. Любит, оказывается, Хмурец мед...

Пошел с нами посмотреть, что мы делаем в амбаре, и Поликаров.

Горохов уже сидел на своем месте и прилежно скрипел пером. А может, он и вовсе не ходил домой, боялся показаться на глаза родителям? У своих подстилок сидело еще несколько мальчиков и девочек, но не работали, а занимались кто чем: хрустели яблоками, старательно сплевывали в горсти косточки вишен, читали книжки.

– А где Нестер Антонович? - спросил Гриша.

– Где-то на току, - ответил Горохов, хотя Чаратун не к нему обращался. - Там авария какая-то... А я попробовал развезти мешки - ничего не получается.

Гриша молча взял тачку Нестера, подвез к мешкам, что стояли у стены, взвалил один на тачку. К Чаратуну тут же подскочил Володя:

– Давай я! Ты только говори - куда...

Так они вдвоем и развозили. Гриша шел впереди и говорил:

– Этой брось... И этому надо будет подвезти... А у этого забрать готовый...

Весело пошла работа!

Появилась на своем мешке у выхода бабка Хмурца.

– Ты где это пропадал? Мать спрашивает: "Видела его там?" Видела, говорю, на обед ушел, как все люди... А он шел, шел и не дошел, как камень в воду...

– Я не голодный! - отмахнулся Витя.

Не понравился мне его жест - какой-то пренебрежительный, - "Отвяжись!", мол... И это на родную бабку! Но Витя еще раз махнул - резче, испуганней. Потом обеими руками! Потом подхватился с места, забегал по площадке, опрокидывая мешки, натыкаясь, как слепой, на ребят... Девчонки завизжали:

– Пчелы! Пчелы!

Витя вертелся вьюном, сбросил рубаху, замахал ею вокруг себя, хватался руками за лицо, за грудь... И наконец затих, втянув голову в плечи и вытаращив глаза... Медленно двинулся к выходу...

Я отобрал у него рубаху, скомкал, выбросил за дверь. Снял с подбородка полузадушенную пчелу. Жало вытащил, а оно, как живое, само впилось еще раз...

– Любишь кататься, люби и саночки возить, - хохотал Гриша. Вместе с Поликаровым они подымали девчонкам мешки, помогали наводить порядок на площадке.

– Не бойся, внучек, пчел... Здоровее будешь, - говорила бабка, ловко орудуя иглой. - Ежели прострел какой, радикулит или ногу, скажем, начнет крутить - пчела первейшее средствие...

Появляется дядька Нестер. Заговорил, забедовал еще издали, подымаясь по ступенькам в конце крыльца.

– Правду говорят: не говори гоп, пока не перескочишь. А я, дурак, радовался - так хорошо идет все!

– А что там случилось? - поинтересовался Володя.

– Да никто толком и не знает. Перестали электромоторы работать. И электрик, как назло, в отлучке!

Мы прислушались. На току была тишина... Тихо было и в дальних концах амбара, где вздыхали и сопели в сусеках вентиляторы.

– А свет горит?

– Горит. На свет отдельная линия. Если бы трансформатор полетел, то и света не было бы.

– Я сейчас! - махнул нам рукой Поликаров и спрыгнул с крыльца на землю - высота почти полтора метра.

– Что - может, кумекает он в этом деле? - посмотрел вслед ему Нестер Антонович.

– Го! Еще как кумекает! - воскликнул Гриша.

И мы рассказали дядьке Нестеру, какой мастер, специалист по электричеству Поликаров. И что за герой!

– Эврика! - вскочил на ноги Горохов. - Вот когда мы проведем интересный сбор! Пусть он расскажет, как совершил свой подвиг! Пусть он...