Чтение онлайн

А секрет очень прост. Эту ветку закрывали колпачком от света на четырнадцать часов каждые сутки. Очень недолго — всего в течение тридцати дней — и только на первом году жизни куста. Потом и над ней, как и над всем кустом, сияло солнце. Но ей уже стало все равно: она прошла световую стадию.

Чудесное превращение ветки нас больше не удивит: мы знаем, чем объяснить его. Но вот на что стоит обратить внимание.

Превращение случилось в растущих почечках затененной ветки. И все то, что выросло из них, тоже оказалось уже превращенным. А выросла из них как раз та ветка, с которой потом собирали коробочки. Значит, миллионам новых клеток, которые родились от превращенных клеток, световой стадии не надо было проходить: за них ее уже прошли их предки — клеточки в затененной почке.

Но перешагнуть назад, от ветки к стеблю куста, это превращение не могло. Ведь ветка сама родилась от стебля. И если бы, изменившись, она изменила и весь куст, это значило бы, что предки рождаются от потомков!

Но если так, снова получается неожиданный (для ученых вейсманистского толка) и даже парадоксальный вывод.

Нельзя сказать, что всё растение находится на такой-то стадии. Стадийные превращения совершаются в растущих почках. То, что уже выросло раньше, остается на прежних стадиях. И только то, что вырастет потом, оказывается на новой стадии. Значит, тело растения состоит из частей различного стадийного возраста. Полная клейких соков, только что распустившаяся почка на верхушке растений — она и есть самая взрослая во всем растении. Самая молодая — самая старая! Она старее нижних веток. Старее стебля. Старее даже «фундамента» растения — основания стебля, клетки которого первыми вышли из семени, из земли, и первыми увидели свет.

Этот вывод снова мог бы удивить всякого, только не самого Лысенко. Лысенко же считал, что и открытия никакого особенного он здесь не сделал: великий Мичурин давно знал и применял на практике эту истину!

А если действительно существуют на растущей верхушке младенцы, рождающиеся старше всех стариков, должен найтись и способ прямо, на опыте убедиться в этом.

Лысенко срезал с куста помидоров два черенка — оба с верхней части стебля, но один выше первого цветочного бутона, а другой — ниже его. Оба были высажены. И первый зацвел гораздо раньше второго.

Значит, в самом деле развивающееся тело растения состоит из стадийно различных частей и словно соткано из сплошного противоречия.

Какое же все это имеет отношение к вырождению картофеля?

А вот какое. Срезан черенок и с верхушки картофельного куста. И высажен. Собран и урожай клубней под этим отрезком растения, превращенным волей экспериментатора в самостоятельный организм. Эти клубни очень похожи на те, что выкопаны в положенный срок и под самим оперированным кустом. Что удивительного! Ведь это даже не братья — это одно и то же растение, только рассеченное оператором на две части.

Но Лысенко не дал обмануть себя этим внешним сходством. Опыт вовсе не был закончен — он только начинался.

Клубни высажены снова: отдельно те, что собраны под кустом, и те, что взяты под верхушкой этого куста.

Вот теперь и сказалась ложность сходства! Урожай от клубней куста был вдвое с лишком больше урожая от клубней, выкопанных под верхушкой: там лежала горстка жалких, крошечных клубеньков… Ну как не узнать эти клубни-орешки! То были вырожденные клубни, такие, какие ежегодно собирают ка картофельных полях юга!

Верхушка была «стариком», а куст моложе ее. «Старик» породил вырожденные клубни. Вырождение — это старость.

Ее секрет теперь разгадан.

Клубни картофеля, посаженного на юге, развиваются жарким летом. И глазки их, зародыши будущих растений, едва пробудившись к жизни, стремительно стареют. Они породят поколение, дряхлое с первого дня, с колыбели.

Но как бороться со старостью? Какое лекарство есть от нее?

Победить старость — ведь это сказочная, древняя мечта человечества. Может быть, наука будущего сумеет отодвинуть далеко начало старости и уничтожить все болезни и страдания, которые она приводит с собой…

«Наука будущего»! Но вот в этом частном случае картофельная старость уже побеждена!

Рецепт Лысенко сейчас общеизвестен: сажать картофель не весной, а… в самый разгар лета.

Теперь нам это кажется очень простым. Ну, конечно, клубни летнего картофеля завяжутся, когда уже спадет зной. Они уйдут от июльского и августовского солнцепека, они избегнут старости.

Но поначалу это для очень многих ушей звучало дико. Картофель, вырождающийся от жары, сажать в самое жаркое время!

Первый опыт летней посадки был начат 6 июля 1933 года. А в 1934 году восемнадцать колхозов стали сотрудниками Лысенко в новом деле — борьбе с вырождением картофеля. Через год вместо восемнадцати было уже пятьсот, а опытное поле превратилось в 1600 гектаров колхозной земли.

Еще год-другой, и речь пошла о десятках тысяч гектаров.

Бесчисленной армией колхозников и работников совхозов, объявивших войну «картофельной старости», начали руководить, по постановлению правительства, три штаба, три института: Одесский институт селекции и генетики — на Украине, в Азово-Черноморье, в Крыму и на Северном Кавказе, Картофельный институт — в Саратовской, Сталинградской и Чкаловской областях и Карагандинская опытная станция — в Казахстане.

И в начале 1939 года в Одессе, на земле, которая так долго была смертоносной для картофеля, собралось Всесоюзное совещание картофелеводов.

Говорили об итогах пяти лет борьбы с вырождением картофеля, о рекордных картофельных урожаях в украинских селах и донских станицах, о картофельных полях в Туркмении.

Победы были ошеломляющи.

В колхозе «Идея Ильича», вблизи Мелитополя, собрали клубни весом больше кило. «Таких картофелин наши колхозники никогда в жизни не видывали…» Колхоз «Двигатель» и колхоз имени Димитрова, во Фрунзенском районе, выкопали в октябре по 30 тонн картофеля с гектара. Колхоз имени Ленина, Слабодзейского района — и все 50 тонн. А колхозница Худолий уже третий год собирала больше чем по 70 тонн с гектара.

Не было никакой нужды отказываться и от весенних посадок. Не «на племя», конечно. Выращиваемый из здоровых «летних» клубней, «весенний» картофель шел к столу. Итак, на юге картофель поспевал дважды в год.

И уже задумывались о том, чтобы самую первую, самую раннюю картошку отправлять на север — в Москву, в Ленинград, — так, чтобы птичьи стаи, спешащие с юга, лишь немного опередили ее…

А площади летних посадок все расширялись. Перед войной они измерялись уже шестизначными цифрами гектаров. Картофель сажали летом не только на Украине, но и в юго-восточных областях страны, и в Закавказье, и в Средней Азии.

Бывали рекордные сборы: 300, 400, 500 центнеров с гектара. На Всесоюзной сельскохозяйственной выставке перед войной мы видели эту южную колхозную картошку: по полтора, по два кило под кустом, узловатые тяжелые клубни-чудовища. Да тот ли это старый знакомец, которого мы привыкли встречать за обедом у себя в тарелке? И в самом деле: тот ли это картофель или уже другой? Ведь в те предвоенные годы открылись и другие негаданные раньше вещи. Оказалось, что меняется облик омоложенного летними посадками картофеля. Сорт «элла», например, спустя несколько поколений выходил из всякого повиновения ботаническим руководствам: он утрачивал обязательную для него оранжевую окраску пыльников, листья его светлели, менялось расположение долечек на листовом черешке.