Чтение онлайн

Резервные соединения, введенные в бой для наступления, проводя последнее безуспешно и нерешительно, несут на себе вину смерти сотен тысяч других немецких солдат.

Цель большевистского врага заключается в том, чтобы всю Европу, а прежде всего саму Германию, подчинить своей власти. Что это означало бы, вы знаете сами.

Вся Германия смотрит на вас в эти трудные дни и недели.

Если вы исполните свой долг, большевистское наступление будет сломлено и потоплено в крови.

Поэтому от каждого офицера и солдата я ожидаю таких подвигов, чтобы в сводке верховного командования я мог сообщить своей родине: фронт "Северной Украины" стоит непоколебимо, как скала, точно так же, как тыл, который не только не пал духом перед террором наших врагов, а, наоборот, продолжает ковать все более грозное оружие для окончательной победы.

Каждый солдат в эти решающие часы должен максимально напрячь свои силы, чтобы выполнить свой долг"{112}.

Руководствуясь этим приказом, противник сражался ожесточенно, пытался не допустить ввода в прорыв наших крупных подвижных соединений.

Командующий фронтом Маршал Советского Союза И. С. Конев был крайне обеспокоен таким развитием событий в полосе прорыва на львовском направлении и принял необходимые меры, чтобы помочь поправить положение дел в 38-й армии К. С. Москаленко. Надо сказать, что маршал всегда имел привычку контролировать выполнение своих приказов на месте и очень крепко взыскивал за промахи.

В этой сложной и напряженной обстановке требовались экстренные и решительные меры противодействия противнику. В ту пору мне по поручению командира 6-го гвардейского танкового корпуса генерала Василия Васильевича Новикова нередко приходилось согласовывать боевые действия частей корпуса с соединениями, наступавшими на львовском направлении, и я был в курсе этих событий.

Иван Степанович. Конев - маршал-солдат, как любовно говорили о нем в войсках, тщательно разобрался во всех обстоятельствах и причинах срыва выполнения задачи, поставленной 38-й армии на 15 июля. В частности, он выяснил, что разведка армии не сумела своевременно вскрыть сосредоточение танковой группировки противника, направления и время ее ударов. Истребительно-противотанковая артиллерия армии отстала от боевых порядков пехоты на несколько километров, не в полной мере использовалась огневая мощь приданной артиллерии при бое в глубине. Были вскрыты недостатки в управлении войсками. Обо всех этих недочетах Маршал Советского Союза И. С. Конев специальной шифротелеграммой поставил в известность других командармов, чтобы они извлекли соответствующие уроки и не допускали подобного в своих действиях по руководству войсками.

Вполне понятные решительность и высокая требовательность командующего фронтом были объективно восприняты всем командным составом. Каждый из военачальников хорошо сознавал, какая колоссальная ответственность за успех операции возложена на него, и предпринимал все необходимое для скорейшего устранения недостатков.

Надо сказать, что авторитет И. С. Конева в войсках был непререкаем и любой солдат и генерал глубоко верил в его богатейший опыт, начало которому положила еще первая мировая война. В 1918 году молодой коммунист Конев становится комиссаром отряда, участвует в борьбе с контрреволюцией. Спустя год он получил личное напутствие от М. В. Фрунзе, добровольно отправился на фронт гражданской войны. Его назначают комиссаром знаменитого бронепоезда "Грозный", который прославился своими дерзкими рейдами по тылам врага в Забайкалье. Партия выдвигает затем И. С. Конева на пост комиссара бригады.

Вскоре Ивана Степановича, как и его большого друга, военкома бригады приамурских партизан Александра Фадеева - будущего известного советского писателя, коммунисты-дальневосточники избрали на X съезд РКП (б). Вместе с другими делегатами съезда он участвует в ликвидации кронштадтского мятежа. Его хорошо знали и как боевого комиссара штаба революционной армии Дальневосточной республики, военкома 17-го Приморского корпуса.

Незаурядные способности комиссара органически сочетались в нем с талантом командира. После окончания гражданской войны он командует стрелковым полком, затем - соединением. Когда японские империалисты вторглись в Маньчжурию, поставив под угрозу независимость Монголии и советский Дальний Восток, И. С. Конев успешно руководит операцией группы войск. Великую Отечественную войну генерал Конев начал командующим армией.

С Иваном Степановичем мне приходилось много раз встречаться в лихую военную годину, видя его чаще всего не в штабе фронта, а в войсках первого эшелона, поблизости от передовой: маршал-солдат всегда старался быть на стремнине боевых событий, вместе с людьми, которые решают судьбу сражения, задавая ему наиболее верный и четкий ход. Кстати, замечу, что маршал И. С. Конев имел ту редкую, рентгеноскопической точности способность разбираться в боевых достоинствах командиров и политработников, которая всегда возвышает и усиливает талант военачальника. Вот, например, как характеризовал он командующего 3-й гвардейской танковой П. С. Рыбалко: "Павел Семенович Рыбалко был бесстрашным человеком, однако никак не склонным к показной храбрости. Он умел отличать действительно решающие моменты от кажущихся и точно знал, когда именно и где именно ему нужно быть. А это необыкновенно важно для командующего. Он не суетился, как некоторые другие, не метался из части в часть, но, если обстановка диктовала, невзирая на опасность, появлялся в тех пунктах и в тот момент, когда и где это было нужно. И в этих случаях его ничто не могло остановить"{113}.

Во-первых, характеристика эта весьма и весьма точна. Во-вторых, с полным правом считаю, что эти качества, развитые в более высокой степени, присущи и самому Коневу.

Военная служба неоднократно сводила нас с И. С. Коневым и в послевоенное время. Все эти встречи позволили хорошо убедиться в твердой воле полководца, в его непреклонном желании передавать окружающим его людям свою целеустремленность, сознание необходимости выполнить приказ или указание старшего начальника во что бы то ни стало, в любых, самых "неподходящих" условиях. Примеров тому из фронтового периода известно немало. Дополню их двумя случаями из послевоенного.

3 ноября 1945 года я был вызван в штаб Центральной группы войск к И. С. Коневу. Иван Степанович был, как всегда, предельно краток в изложении своих указаний:

– Утром пятого ноября быть в Киеве. Вам поручается приветствовать киевлян от имени командования и войск бывшего 1-го Украинского фронта со второй годовщиной освобождения города от гитлеровцев. Времени - в обрез. Рассчитывайте его вплоть до минут. Приветственное письмо киевлянам получите в политуправлении.

Поскольку я уже выполнял подобную миссию от имени 3-й гвардейской танковой армии в прошлом году, спросил, удобно ли мне будет делать это вновь.

– Удобно, - подтвердил маршал.
– Опыт уже есть. Но главное, повторяю, - время. Уложитесь в него, как бы ни было трудно. Летной погоды нет. Избирайте любой вид транспорта, но на месте быть в срок.

Нет необходимости подробно говорить о наших дорожных злоключениях. Скажу только, что наша группа, состоявшая из офицеров и генералов - Героев Советского Союза, с неимоверным трудом одолела на легковых машинах путь до Кракова, затем продолжила его на более проходимой грузовой. Без сна, на студеном ветру, в мокрый снег. Достигли Львова ранним утром пятого ноября. Как быть дальше? До прибытия в Киев нам оставалось несколько часов. Мчимся на аэродром. Там находим единственный самолет. Как выяснилось, он обслуживал Председателя Совета Министров УССР Л. Р. Корнийца. Немедленно связываемся с ним и получаем "добро". Вскоре мы уже в объятиях гостеприимных киевлян. А через несколько минут слушали, как в телефонной трубке рокотал довольный голос И. С. Конева: "Я же вас не на прогулку посылал".

Или другой случаи. Было это зимой пятьдесят третьего. Рабочий день командующего войсками Прикарпатского военного округа Ивана Степановича Конева затянулся до глубокого вечера. По вызову прибываю к маршалу и получаю задачу: утром вместе с ним и несколькими генералами штаба надлежит прибыть в район полкового учения. Присутствовавший во время нашего разговора начальник штаба округа генерал Г. К. Маландин заметил, что до полигона добраться будет весьма трудно, так как дороги занесены снегом. И. С. Конев уже более строго сказал: дескать, командир же полка сумел за короткий срок добраться до района учений, должны суметь и мы.

От Львова по направлению к Нестерову дороги засыпало и перемело снегом. Машины наши буксовали. Отвоевывали каждый метр. Кое-кто надеялся, что И. С. Конев решит возвратиться. Но он был непреклонен. В пути мы догнали машину командира части, которая застряла в сугробе. Иван Степанович спросил попавшего в беду генерала, что он может сказать в свое оправдание: застрял и ждет какой-нибудь оказии, когда надо действовать. Конев приказал командующему артиллерией округа вызвать тягачи. Тот ответил, что в ближайшей воинской части есть только трактора. "Вот и хорошо, - сказал маршал.
– Проветримся". Вскоре мы покинули свои легковые машины и пересели на трактора. В район учений прибыли в срок.