Чтение онлайн

К прибытию комиссии самого возмутителя спокойствия в колониях уже небыло. Получив, при годовой атестации, в формулярный список нелестную оценку: "…по службе веде сябя посредственно, требует побуждения и в хозяйстве нерачителен", он вышел в отставку "по домашним обстоятельствам".

Проверка прошла успешно и члены комиссии опровергли в своём отчёте почти все обвинения в адрес Компании и полкового начальства.

С конским составом и строевой подготовкой в полку проблем не возникло. Большой знаток лошадей, Дмитрий Богданович Броневский писал: "Кони сии местной породы ламтов хоть и несколько менее уставного росту - 2 аршина и редко с вершком, по всем остальным статям отменны и годятся хоть под офицерское седло. …Отличается, быстротою, выносливостью, послушанием и силою, что делает ее чрезвычайно пригодною для воинской службы. …Способность их на длинные пробеги весьма значительна… Выездка также отменная, не смотря что все кони только год как стали под седло, так что сей полк вполне достоин быть на Высочайшем смотре… Построения и передвижения повзводно и эскадронно отменны… так же производство атак в сомкнутом строю, с выездом фланкеров, в россыпном строю. Эскадрон представлялся с алюрами уравновешенными и с траверсами (боковые движения) и галопом исполняемыми с отменным соблюдением дистанций… достигая высокой степени боевого образования."

Старый кавалерист просто влюбился в апалузу и даже не отметил в отчёте некоторое отступление от уставной масти - частенько встречающиеся белые пятна. "…Глаза подобны оленьим; уши маленькие и острые; шея крепкая но стройная; грудь широкая; круп округлый и мощный с высоко приставленным хвостом; грива и хвост необычайно шелковисты… Они (лошади) старательны и добронравны… у нее великолепный галоп и необыкновенная совковость (способность быстро менять скорость движения)."*(8)

Григорьев разбирал экономические обвинения.

"За прошлый 1827 год на нижних чинов полка отпущено было из компанейских магазинов: муки ситной 2038 четверти, крупы маисовой и бобов 189 четверти 5 четвериков и 2 гарнца*(9)

Так же, по договоренности правителя Американских колоний подполковника Чистякова с командиром полка полковником Ливанским, компанейские приказчики отпустили по 20 фунтов соли всем нижним чинам и кроме четырех постов отпускали по пять 1\2 фунтовых порций мяса каждому. В счет чего сии нижние чины отслужили на компанейских нуждах в свое время.

Посему, для общего удобства, командир полка разрешил нижним чинам, собрав свое время за 3 дня, раз в неделю полный день трудиться на компанейских нуждах…*(10)

По причине жаркого климата и ради сохранения амуниции командир полка приказом по полку дозволил нижним чинам на компанейских работах облекаться в более пригодное для того парусиновое платье.

Что касается полкового имущества, то положенные по уставу на эскадрон 16 кос командир 2 эскадрона штаб-ротмистр Нечволодов передал заимообразно управляющему Ново-Архангельског поселения для косьбы хлеба, а для своих нужд косы в эскадроне совершенно не нужны, ибо в сем благословенном климате вольный выпас коней возможен круглый год…

В иных поселенных кавалерийских полках определяются некоторые повинности для приписанного населения - хозяев и их помощников. Они несут также повинности по обработке общественной запашки, чем и снабжают провизией действующие войска. В Американских же колониях сие невозможно за отсутствием землепашного населения… Самим поселенным драгунам лучше упражняться в разведении скота и коней, покрывая остальные нужды от Компании."

Далее Василий Никифорович развивал тему, превратив свой отчёт в проект дальнейшего развития военных поселений. Цели их он определял следующим образом: "…дав заслуженным воинам оседлость и умножив ими русское народонаселение в землях диких народов, оградить безопасность наших границ и путей сообщения от враждебных набегов, поспешествовать в том краю земледелию, торговле и промышленности, и посредством взаимных нужд и взаимных польз положить наконец прочное основание к сближению с племенами, до сего нам чуждыми". Исходя из поставленных проектом целей, должны были определяться места размещения, назначаться удобные земли и определяться в них "нижние чины регулярных войск Отдельного Американкого корпуса, женатые и уже прослужившие известный срок".

Эта модель военно-поселенной организации отличалась по своим задачам и предназначению, а также самой сущности. Военные поселения по ней в большей степени были поселениями пограничными, а также выступали опорными пунктами при продвижении вглубь неосвоенных территорий. И это было их главным и самым значительным отличием от российских военных поселений пехотных и кавалерийских полков. Единственным общим было определение "дать воинам оседлость", то есть отдельные части армии получали постоянные квартиры при их расквартировании в поселенных округах. Старослужащие солдаты, становясь военными поселянами-хозяевами, также получали постоянные квартиры и возможность вести свое хозяйство.

Военные поселения в Америке должны были иметь и особое административно-территориальное устройство, и нетрадиционное структурное построение, что было обусловлено как спецификой региона их расквартирования, так и теми задачами, которые определялись для них. Не объединяясь в специально сформированные округа, они должны были существовать в виде отдельных селений и при постоянных штаб-квартирах полков и батальонов, быть разбросаны на значительном пространстве. Фактически, Григорьев предлагал построить линию фронтира.

Выбор конкретных мест для устройства отдельных селений вменялся в обязанность командира Отдельного Американского корпуса по соглашению с Главным правлением. Условия определяющие этот выбор: "здоровое местоположение, безопасность от набегов хищников и оборона в местах, подверженных нападениям, достаточность плодородных земель, пригодных для хлебопашества, местные способы к устройству жилищ и отапливанию, удобное сообщение с соседними селениями".

Не предусматривалась в американских поселениях и специальная военно-поселенная администрация, как это было при формировании округов военных поселений в России (ротные, эскадронные штабы, штабы поселенных батальонов и полков, штабы региональных военных поселений и др.). Военные поселения должны были находиться в подчинении руководства штабов полков и батальонов, а "командир Отдельного Американского корпуса осуществлять общее местное руководство военными поселениями специальным отделением по военным поселениям при Дежурстве штаба корпуса". В поселения для осуществления непосредственного надзора должны были назначаться смотрители из обер-офицеров. Отсутствие специальной администрации в военных поселениях в Америке Григорьев обуславливал их малыми масштабами, иным подходом в деле их формирования, а также финансовыми проблемами. "Водворение военных поселян следует осуществлять постепенно, но непременно каждый год, по мере возможности, какую представляют к тому денежные способы, чтобы довести воинские силы в Америке до корпуса".

Военными поселянами должны были назначаться солдаты, прослужившие от 15 до 20 лет, "беспорочного поведения… имеющие способности к хозяйственным и земледельческим работам".

Обязанности и повинности военных поселян в Америке также должны были отличаться от таковых в российских поселениях. Это определялось предназначением американских военных поселений, как поселений пограничных и опорных пунктов. Военные поселяне здесь не должны были снабжать продовольствием действующие армейские части. Главная их обязанность заключалась в охране поселений и границ. Таким образом военные поселяне американских колоний в сословной иерархии ближе всего находились к казачеству.*(11)

В свободное от инспекционных трудов время Василий Никифорович, разумеется, писал стихи и, конечно, в основном сентиментальные: "Отъезжающему на родину" -

Прости, любезный! Добрый путь!

Лети на родину святую…

Или "Тоска Оссияна" - О арфа!пусть твой слабый стон,

Исторгнутый десницей устарелой…

А когда в Санта-Барбаре был представлен донне Консепсьон, которая вернулась в Калифорнию после смерти матери, посвятил ей стихотворение "К***":

Жар юнности блестит в ее очах,

Еще ее ланиты не завяли,

Порой мелькнет улыбка на устах,-

Но на душе тяжелве печали.

Он чуть узрел любви волшебный свет,

Как вихрь сует задул его лампаду;

Хотел вкусить он дружества привет

И сладкую взаимности отраду,

Но Рок и тут!
– и вот прекрасный друг

Уж увлечен на жертву смерти жадной!

И дева юная, тая в груди недуг,

Бредет одна в сей жизни безотрадной.

В Каскадных так горах угрюмый кипарис