Чтение онлайн

Первооткрывателем, обнаружившем золотые крупинки на отмелях среднего течения Москвы в 1856г., стал приказчик РАК Илья Суханов. Наблюдательный приказчик, к тому же бывавший на Роговских приисках, заметил у пришедшего на весеннюю московскую ярмарку индейца из племени нлака-памух украшение, сделанное из золотого самородка.

С трудом сдерживаясь, чтобы не вырвать это богатство из рук "дикого", Суханов угостил того табаком и с небрежным видом спросил:

–  А что у тебя за диковинка?

Американец сделал затяжку из трубки, искоса посмотрел на приказчика и спокойно, не торопясь, ответил:

–  Красивый камень! Хочешь купить? Дешево отдам.

–  А как он зовется? .

–  Кто его знает. Мы его по-своему тяжелым называем. В нашей речке таких камней много.

Купив за четвертную тина-ятхи ожерелье из золотого самородка и четырёх волчьих клыков, Суханов, узнав предварительно где остановился продавец, кинулся к недавно назначенному управляющему Московским отделением Компании Спиридону Григорьеву. Через три дня, наняв нового знакомого проводником, Суханов вышел в заветные места с партией из 14 человек. За три дня поднялись по Москве на 220 вёрст до первых порогов, но там, вопреки планам, не удалось купить лошадей. Поэтому за следующие 11 дней партия прошла горными тропами менее 300 вёрст. А к вечеру двенадцатого вышла на широкую излучину левого притока Москвы, где, по утверждению проводника, и находят золотые самородки.

"Со всех сторон к излучине подступали утесы и холмы, поросшие соснами. Высоты и высотки словно налезали друг на друга, создавая некие нагромождения из бесформенных осколков породы. Почва кругом была вздыблена, возвышенности во множестве прорезаны узкими оврагами и лощинами. Кое где скальные породы расположились вертикально, и с них, также вертикально, стекали ручьи. Эти бесформенные груды, несомненно, были отторгнуты из земных недр одновременно со Скалистыми горами…

–  Закладываем шурф вот здесь, - решил главный эксперт партии Джоун Лесли. Он начал заниматься неверным старательским ремеслом ещё лет семь назад, в Сакраменто, потом перебрался на Рог, а вот теперь нанялся к русским. Может хоть сейчас ему улыбнётся удача?

Лопаты, кирки, ломы врезаются в никогда не потревоженную еще землю. Зарываются шурфы - сажень в квадрате. В стороне рубят на крепи не знавший прежде топора лес, им будут подпирать отвесные стенки шурфов. Вскоре появился песок-речник. В носилках и ведрах тащат пробу к вашгерду. Это сколоченный из досок наклонный открытый лоток, длинной сажень, шириной около аршин. В верхней части отгорожен двустенный ящик. Туда засыпают пробу, обильно поливая водой. Размывая породу вода переливается через перегородку ящика и ровной неторопливой струей бежит по дну лотка, увлекая с собою песок и глину.

–  Растирай, растирай комки!
– покрикивает на работного Лесли и сам подхватывает особым гребком комки глины, поднимает к верхней перегородке и там их растирает.
– Надо чтоб одна муть текла… может в комочке золото…

А новую породу все подносят и подносят. Вода постепенно светлеет. Значит вся глина, превратившись в муть, скатилась.

–  Снимай полегоньку камушки со дна, - суетится Лесли.

На дне вашгерда, устланного грубым сермяжным сукном, возле поперечных деревянных пластинок осталось в конце концов небольшое количество самого тяжелого черного песку. Теперь все ясно и открыто. Золотинки побольше, поменьше и вовсе маленькие впервые смотрят удивленными, глазами в мир, - ждут, что будут с ними делать люди. У людей замирало сердце.

Лесли тонкими совочками снимал этот драгоценнейший песок, сушил его и точно взвешивал. На восьмой день разведки работа кипела уже в седьмом шурфе. На вашгерде непрерывно производилась промывка. Золота было, но маловато, ни то ни се, да и золото неважное, как говорится "легкое", ожидаемой удачи опять нет. Восьмой шурф тоже сперва промывка давала легкое, чешуйчатое золото. Но вдруг, на пятой сажени, под речниками обнаружился пласт желтого суглинка перемешанного со щебнем. Порода была мягкой и очень влажной, так что ее прямо черпали ведрами вместе с грунтовыми водами. Результаты первой же промывки дали поразительный результат - на 50 пудов пробы приходилось 23 золотника драгоценного металла. На дне вашгерда лежала желто-мутная пересыпь золотых блесток и мелких самородков. Лесли будто опьянел.

–  Тяжелое золото… Удача!

Он готов был пуститься в пляс. Ликовали все члены партии - они вырвали золото из недр земли."

Там-то, в долине реки Томпсон, и был заложен первый прииск, названный Волчьим, в память о волчьих клыках, окружавших тот самый, первый самородок.

А весной следующего года сотни искателей удачи со всего света - китайцев, американцев из Северной и Южной Америки, ирландцев, итальянцев, англичан, людей без роду племени, ринулись исследовать песок по берегам Москвы и впадающих в неё рек и ручьев.

Все новые и новые группы старателей поднимались вверх по течению до района Карибу, расположенного в верхней московской петле, там, где, описывая большой полукруг, струятся воды реки Москва, куда впадают многочисленные притоки, насыщенные благородным металлом. На этих территориях золота оказывалось еще больше. Вот тогда и начался массовый прилив золотоискателей, "наступление", "атака" 1858 года, которая длилась семнадцать лет.

Следует заметить, что российских подданных среди золотоискателей было немного, да и те, в большинстве, оказались казаками Роговского батальона. Старовояжные же получили хорошую прививку от золотой лихорадки ещё в начале 50-х. Тогда уже самому недалёкому стало ясно, что выигрывает не тот, кто копает золото, а тот, снабжает его выпивкой и закуской.

Правда известно немало примеров внезапного обогащения предприимчивых людей, попытавших счастье на россыпях Карибу. В частности, рассказывают о компании, которая, имея всего тридцать рабочих , за один единственный день добыла огромное количество драгоценного металла - 250 фунтов, стоимостью 44800 руб. Немец Вильям Дитц, один из первопроходцев, в честь которого была названа самая богатая долина округа, Вильямов ручей, погибший в лесу от голода, за восемь часов намыл почти 17 фунтов золота стоимостью 3200 руб. Смерть его была ужасна. Обнаруженный через несколько дней посланными на поиски товарищами, труп его хранил следы мучительной агонии. Сведенная судорогой рука сжимала оловянную флягу, где он попытался ножом нацарапать горький рассказ о своих страданиях.

Не один Дитц умер такой смертью. Рано ударившие морозы застали людей врасплох. Измученные, без полноценной пищи, жившие в наспех сколоченных хижинах, они умирали десятками.

Зима свирепствовала целых шесть месяце и оставшиеся в живых до начала весны влачили поистине ужасное существование. Весной же лед с рек сошел, земля оттаяла и можно было снова приниматься за работу. Ещё в марте сотни золотоискателей вереницами стали подниматься на перевалы, пытаясь проложить в снегу дорогу к золоту. Немногим из этих "ранних пташек" удалось пробиться; они умирали от леденящего холода, обмораживались. Первый торговец, которому удалось достичь прииска, сделал состояние разом продав все свои товары и сдавая на прокат, по рублю, одеяла и спальные места в своей большой палатке. Вскоре снег растаял и дорога оказалась открытой. Появились тысячи старателей, которые разбивали лагеря всюду, где была вода и лес на топливо.

Капризы природы немного остудили пыл первых искателей удачи и помешали начаться той золотой лихорадке, которая менее чем за 10 лет обрушила на земли Калифорнии более пятисот тысяч искателей приключений. В Карибу не случилось подобного нашествия. Золотоискателям ежегодно приходилось на 6-7 месяцев спускаться с гор на побережье, попадая таким образом в зависимость от местных властей. Поэтому иммиграция была упорядочена, вплоть до того момента, когда состоятельные компании приступили к разработке полученных в концессию месторождений, не мешая, однако, при этом работе старателей одиночек и артелей из пяти шести человек. Хотя добыча драгоценного металла сопряжена с холодами, трудностями в доставке продовольствия, а отсюда и дороговизной съестного, требует больших предварительных затрат и нередко двух трех лет ожидания, пока полученная прибыль перекроет расходы, золотые месторождения Карибу отнюдь не пустовали. Два года спустя тут было уже 12 000 старателей. Добыча золота быстро росла: сначала его намывалось на 3, 4, 5, а потом уже и на 6 миллионов руб. в год.