Чтение онлайн

Мне стало интересно посмотреть на их быт более внимательно, я принялся ходить по дому, всё разглядывая. Впечатление от увиденного сложилось неоднозначное. С одной стороны, эта пара смогла целых полгода выживать в городе, кишащем зомби и погруженном в хаос, что большинству горожан не удалось, но те условия быта, в которых они выживали, показывали явную деградацию этой пары. Дом превратился в настоящий бомжатник, заваленный различным хламом.

Выйдя во двор, в углу участка я обнаружил целую груду мелких костей. К счастью, человеческих среди них не было. А те, что были, принадлежали собакам, кошкам, голубям и вроде даже пара крысиных скелетов валялась среди обглоданных останков. Голод не тетка: если сильно прижмёт, можно даже ремень кожаный сожрать.

Но тут, скорее, дело было в страхе выбираться далеко от жилища в поисках нормального пропитания. А может, банальная лень, благодаря которой люди раньше довольствовались баклажкой дешёвого пива в день и не стремились к лучшей жизни. Сейчас, конечно, многое поменялось, но лень никуда не делась. Просто обрела другие черты, и теперь такие вот счастливчики, пережившие настоящий ад, жрали голубей и крыс и не предпринимали попыток как-то улучшить свою положение.

Но кто я такой, чтобы осуждать их? Я сам никогда не был праведником, а эти люди жили так, как им хотелось, и не причиняли никому вреда. Поэтому не заслуживали того, что с ними сотворили сектанты. С этими грустными мыслями я вернулся в дом.

Раненому в это время смыли кровь с лица, и теперь поили его, придерживая фляжку с водой у рта. Тела сектантов перетащили в другую комнату, накидав сверху на лужи крови на полу всякие тряпки.

Увидев меня, жена печально проговорила:

– Мы не сможем ему помочь, он потерял много крови, к тому же ему вырвали глаза. Но, прежде чем лишить его зрения, эти твари заставляли его наблюдать за тем, как страдает его подруга, которую они поочередно насиловали и резали ножами на протяжении нескольких часов. Поэтому он теперь просит только об одном – умоляет убить его.

Выслушав её, я тяжело вздохнул и ответил:

– Я его прекрасно понимаю, но убить его у меня не поднимется рука.

Услышав мои слова, изувеченный сектантами мужчина перестал пить воду. Когда от его губ убрали флягу, он тихим, едва слышимым, голосом выдавил:

– Не тратьте на меня своё время. Просто дайте мне нож, я всё сделаю сам. Только умоляю, пусть это будет мой нож, который лежит на кухонном столе, а не один из тех, которые были у этих ублюдков.

С трудом проговорил он, в комнате наступила зловещая тишина. Как ни странно, первым скинул с себя оцепенение Берсерк. Взяв со стола тонкий кухонный нож, который в его здоровенной лапе смотрелся как игрушечный, он аккуратно вложил его в руку изуродованного мужчины. Тот, почувствовав рукоятку ножа в своей ладони, крепко сжал её и раздвинул разбитые губы в страшной улыбке, обнажая обломки зубов.

Свободной левой рукой, он принялся шарить по своему лицу, пока не нащупал пустую правую глазницу, затем дрожащей рукой поднёс к ней нож и, сделав глубокий вдох, вогнал его в окровавленную пустую глазницу по самую ручку.

Все стояли, как загипнотизированные, смотря на синюю пластиковую рукоятку ножа, которая торчала из глаза оборвавшего свою струну жизни человека. Кузьмич, приобняв Ведьму за плечи, развернул её лицом к выходу и сообщил:

– Нет времени на скорбь, нам нужно за светлое время суток добраться до бандитского логова и изучить его. К тому же, пока мы тут без толку торчим, сюда могут направляться сектанты с подкреплением, чтобы отомстить за своих единоверцев. Я бы очень не хотел оказаться на месте этих бедолаг.

Он кивнул на изувеченные тела на кровати и, легонько подталкивая Ведьму в спину, двинулся вместе с ней к выходу из дома. Старый алкоголик часто нёс несусветную чушь, но сейчас он был прав. Все молча последовали за ним. Ни у кого даже не возникло мысли обыскивать этот дом в поисках полезных вещей. Слишком всё в нем выглядело неопрятно и вызывало отвращение, даже без учёта кровавой драмы, невольными свидетелями которой мы стали.

Покинув мрачный дом в подавленном настроении, первые 20 минут мы шли молча, настороженно озираясь по сторонам, опасаясь преследования или засады, организованной сектантами поблизости.

Наши опасения оказались напрасными, на нас никто не напал. Постепенно испорченное настроение стало возвращаться. Я спросил у идущего рядом со мной Артёма:

– Нашли что-нибудь интересное у убитых сатанистов?

– Нихгена у них пги себе не было, даже пгостой гации. Как будто выбгались на пгогулку в пагк. Пгичем, как ты сам видел, одеты они были в обычную одежду, поэтому от ногмальных людей их не отличить. Единственное, у каждого с собой был нож. Модели самые газные, но все они были изгисованы их дьявольскими символами. – хмуро повествовал Артём и замолчал.

Видимо, он был не в настроении сейчас разговаривать, я не стал больше его тревожить вопросами. Немного отстав от него, я оказался рядом со своей женой. Посмотрев на меня грустным взглядом, она спросила:

– Как ты думаешь, эти сектанты действительно верят в своего дьявола? Или в кого они там верят?

– Не факт. Думаю, для многих раньше это было таким необычным, загадочно-мистическим элементом времяпровождения. Поэтому половина из них только притворялась, что верит в эту чушь.

– А сейчас?

– А сейчас некоторые из них уверовали, на фоне произошедших событий. Уверен, теперь там появился страх, что в случае сомнения в искренней вере и преданности делу, собратья учинят жёсткую расправу. Ну и последний ингредиент этого адского коктейля – сектанты-садисты, которые реально кайфуют, пытая людей.

Жена после моих слов зябко передернула плечами и проговорила:

– И как таких уродов земля носит!

– Как ты могла убедиться, земля способна носить и более уродливые создания. – ответил я и прекратил этот неприятный разговор.

Частный сектор, по улочкам которого передвигался наш отряд, заканчивался. Мы подходили к улице Циолковского, недалеко от места пересечения с переулком Отличников. Циолковского, уходя налево, вела к железнодорожной станции «Придача» и пешеходному мосту. Проходя над рельсами, мост соединял ВАИ и Авиазавод. До нашей цели осталось совсем немного.

Укрывшись в кустах, мы провели короткое совещание, осматривая округу в бинокль. Окружающий пейзаж был привычно унылый: умерший город, покрытый пылью и мусором, брошенные на дороге машины, большинство из которых были разукомплектованы, разнообразный мусор, гонимый порывами ветра, покосившийся неработающий светофор с допсекцией, за которым стоял пыльный серый киоск, бывший когда-то шиномонтажкой. Слева от него находился длинный белый забор, из точно таких же бетонных секций, как в воинской части посреди леса. Сколько раз раньше проезжал мимо, но никогда не задумывался, что заходится за этим забором. Судя по большим зданиям за ним и гигантским подъёмным кранам, какие-то склады, возможно, связанные с железной дорогой.

Ну и, конечно же, зомби, которых, к счастью, было немного, они бесцельно бродили или вовсе стояли, зависнув на одном месте. Судя по телам тварей, которые виднелись на земле в разных местах, кто-то уже неоднократно прореживал их ряды, но, как и везде, пустой улица не бывает, из разных щелей выползают новые. У нас не Нововоронеж, где жителям удалось, несмотря на потери, зачистить полностью город от мертвецов. Воронеж никто не зачищал от тварей, их тут ещё очень и очень много. Причем абсолютно невозможно предугадать, где и сколько примерно. В разные дни на одном и том же месте может стоять один или пара мертвецов, а может оказаться целая толпа.