Чтение онлайн

Мы молча уставились на безмятежно посапывающего связанного хозяина дома. Я попытался представить себя в похожей ситуации, спящим, и не смог. Будь я на месте Шамана, то катался бы по полу, предпринимая попытки ослабить веревки и освободиться, и кипящая от переизбытка адреналина кровь лишила бы меня сна на сутки вперед. А этот странный человек просто взял и смог уснуть. Сладкий сон Шамана прервал Артём, начав трясти спящего за плечи, приговаривая:

– Шаман, пгоснись, а то зима пгиснится, замёгзнешь!

Шаман открыл глаза, окинув сонным взглядом комнату, вяло ответил:

– А это вы зря разбудили, мне, наоборот, как раз снилось лето, Майами, как я на катере плыву по побережью Атлантического океана с веселой музыкой и красивыми девчонками.

Артём застыл над Шаманом, держа в руках нож, которым собирался перерезать верёвки, и сказал:

– Говогишь, тебя так оставить и уходить по своим делам?

– Нет, раз уж разбудил, не дав насладиться таким замечательным и красочным сновидением, то, будь добр, освободи меня. А то всё тело затекло, а ещё в туалет ужасно хочется.

Артём принялся перерезать веревки, крепко стягивающие тело пленника. Берсерк поднял с пола свою кувалду и любовно прижимал её к себе, как возлюбленный после долгой разлуки и тоски по любимой девушке.

Я уселся на диван, ожидая, пока Артём закончит освобождать Шамана от веревок. Артем, перерезав последнюю веревку, спрятал нож в ножны и уселся на диван рядом. Шаман, лежавший на полу, принялся истошно орать матом, умоляя избавить его от мучений и зарезать. Даже не представляю, как ему сейчас несладко. Тут, бывало, одну ногу отсидишь, сидя в неудобном положении, потом она начинает колоть, заставляя подвывать, а у него сейчас такие ощущения по всему телу.

Наконец Шаман перестал кататься по полу и орать матом, неуверенно поднявшись на ноги, он доковылял до дивана и плюхнулся на него. Глядя на блаженно растянувшегося на диване Шамана, я сказал:

– Надеюсь, больше никто не нагрянет сюда за этим чертовым экскаватором. Кстати, раз ты так масштабно подошел к похоронному делу, то небольшой бонус в виде пары тел бандитов, которых тоже нужно прикопать, тебя не должен сильно огорчить.

– Такой бонус меня может только обрадовать, я бы прямо сейчас станцевал танец радости, но ноги еще гудят. Вы смогли отправить в мир духов всех уродов?

– Мы переживём, что не увидим твой замечательный танец, по этому поводу можешь не расстраиваться. Почти всех, главарю прострелили колено, теперь будем думать, что с ним делать.

Шаман в удивлении вскинул брови и спросил:

– А что вы его не убили, раз не знаете, что с ним делать? Ножичком по горлышку чик – и червям на корм! Хотя, у меня есть идея лучше…

– Устроить жертвоприношение духам?

– Это только в детских страшилках духи требуют человеческие жертвы.

– Да ладно. А что скажешь про тех, кто устраивает жертвоприношения в нашем городе, истязая людей и оставляя свои знаки в виде пирамиды с двумя красно-кровавыми глазами? Ходят слухи, что они обитают где-то в центре города, умудряясь выживать там, несмотря на то, что по центру ходят орды мертвецов.

– Это не страшилки, я своими глазами видел пару этих сатанистов, или кем они там себя возомнили.

– Где видел, расскажи? Мы только натыкались на жертв, которых они жутко истязали, из-за чего несчастные умирали страшной и мучительной смертью.

Шаман молча вышел из зала, но вскоре вернулся, держа в руках свою длинную курительную трубку. Усевшись на диван, он принялся забивать её курительной смесью из мешочка. В это время у него было отсутствующее выражение глаз, будто мысленно он сейчас находился не с нами в одной комнате, а где-то далеко. Спустя пару минут он очнулся, чиркнув зажигалкой, раскурил трубку. Делая глубокие затяжки и выпуская сизый дым изо рта, наполняя комнату запахом горелого табака и трав, он начал свой рассказ:

– Это было еще зимой, примерно спустя неделю после того, как всё началось. Я знаю, что погибло множество людей, и то, что я скажу, прозвучит цинично, но для меня это стало лучшим событием в жизни. Не сказать, что я ненавижу людей, скорее, я к ним равнодушен, и их гибель меня не радовала, особенно если она происходила на моих глазах. Меня радовало другое – наконец, можно начать жить настоящей, яркой и насыщенной жизнью, делать, что тебе хочется, а не то, что надо, как, например, ходить на нудную работу, чтобы получать жалкие копейки и волочить жалкое существование, глядя на то, как ненасытное ворьё, дорвавшееся до вершины богатой и большой страны, всё присваивает себе, заставляя простых граждан прозябать в нищете. Как только на улице начался переполох и зомби стали бросаться на прохожих, кусая их и превращая в себе подобных, я тогда впервые сплясал от радости.

Было видно, что воспоминания тех дней всё ещё предстают в голове рассказчика в виде ярких и красочных образов, поскольку он блаженно улыбался. Выпустив мощную струю дыма изо рта в потолок, Шаман продолжил свой рассказ:

– Вы спросите, почему я начал плясать от радости, когда монстры рвали людей? Потому что я сразу понял – это конец, конец всему.

Это конец тем, кто глуп и беспечен, не способен проанализировать увиденное и не верит своим глазам. Такие до последнего смотрели телевизор, откуда им вешали лапшу, что не происходит ничего страшного, нет повода для паники. Обещая, что вскоре на улицах воцарится порядок и всё вернётся на круги своя.

Это конец скучной и бессмысленной работы ради жалких копеек, которые с нынешними высокими ценами тут же разлетались на коммуналку и еду. Как это назвать? Это даже не рабство, поскольку раб работал и не платил за еду и жильё, ему всё это предоставлял хозяин. Раб только работал и ни за что не платил. А тут человек работает и за всё платит: за жильё, за еду, налоги за свою землю и свой дом, который стоит на своей же земле, да и еще кучу других. Если посмотреть с этой стороны, то среднестатистический рабочий был в положении хуже, чем у раба. Работал так же, как проклятый, только ещё везде платил и за всё был должен. Теперь этого не будет.

Это конец ненасытным троглодитам, которые без зазрения совести воровали миллионы, миллиарды. Имея всё, что пожелают, при этом с презрением смотрели свысока на своих бедных, ими же обворованных, соотечественников, тратя за вечер порой больше, чем обыкновенный гражданин, честно работая, зарабатывал за год. Всё, как говорится, доигрался буй на скрипке! Уверен, все эти лоснящиеся морды в дорогих костюмах от Кутюр были порваны в клочья, если не зомбаками, то обычными людьми.

Народ и так был в критической точке кипения, чему способствовало двадцать лет «стабильности», при которой стабильно росли цены и всё дорожало, правительство стабильно вводило новые налоги, акцизы и штрафы, потому что не знало, как пополнять казну по-другому, кроме как налогами и штрафами.

Думаю, что, если бы не зомби, то еще немного и люди бы и так всех растерзали, потому что даже самые упёртые последователи забойщика стали прозревать. Когда холодильник победил телевизор, они сразу отошли от волшебного гипноза голубого экрана, из которого вещали, что благосостояние народа только растёт с каждым годом, подтверждая это красивыми графиками и выступлениями различных профессоров и экспертов. Только вот, когда возвращаешься из магазина, потратив приличную сумму денег, с покупками только первой необходимости, чтобы не сдохнуть с голоду, сразу прозреваешь, и перестаёшь верить красивым графикам и сладкоголосым трелям всяких соловьёв из зомбоящика.