Чтение онлайн

— Да так, не бери в голову…

Здесь про лошадей уже давно не слышали, они просто вымерли как биологический вид. На аграрных планетах пользовались машинным трудом, свободных пастбищ не было. Было немного грустно осознавать, что часть того, что я знала, жива только пока я помню.

— Так что такое особенное мы идём смотреть?

— Короче, — Рина понизила голос, — полигон закрыли, говорят, что готовят какие-то соревнования, закрытые, только для тенорцев.

Внутри меня всё похолодело. Кажется, я знала, о каких соревнованиях идёт речь. Пять дней сбор и пять ночей бои.

С одной стороны, я знала, что так будет. Но с другой, как-то всё слишком быстро. Всего лишь несколько дней — и я узнаю, кто победит в боях за… моё тело?

Я как-то не готова. Сразу захотела бежать обратно в каюту, чтобы ещё раз проверить, насколько хорошо выучила ритуальную фразу, чтобы отказать. А то перепутаю букву, и получится что-то совсем другое.

Нет, конечно, если победит Адриан, я… Хотя, я ему всё равно откажу, пусть походит, поухаживает, а я пока продолжу учиться. Как-то в планах не было «сцепляться» до получения диплома.

— И что за состязания?

— Никто не знает, но все ищут пути, чтобы пробраться на них, — Рина потёрла ладошки. — Я тоже!

Так, за разговорами, мы миновали пропускной пункт и свернули на длинный мост, ведущий к полигону, и не смогли пройти дальше. Сильная защита, словно прозрачная стена, отгораживала полигон, а за ней ещё и возводился чёрный, словно ночь, купол.

— Думаю, что ни у кого не получится пролезть, — сказала я.

— Ничего себе перекрыли, — расстроенно прошептала Рина.

— Да, заморочились неслабо, — согласилась я, не зная, радоваться такой чести или нет.

Постояли ещё немного, я увидела, что не только мы с Риной топчемся возле силовой стены, в отдалении ещё несколько групп студентов ходили, трогали и даже тыкали в стену каким-то щупами.

Я подумала: «Если кто и сможет снять эту защиту, то только Дмитрий», — но вслух об этом говорить не стала.

— Ладно, пошли, — сказала Рине. — Думаю, что здесь мы больше ничего не увидим.

***

Птица

На следующий день странности с учёбой и моими способностями продолжились.

На лекции по квантовой механике профессор Салерт задал вопрос, на который никто не мог ответить вот уже два месяца. Он на каждой лекции повторял этот вопрос. Я помню, как после первого раза полдня просидела в библиотеке, пытаясь отыскать ответ, но так и не нашла. И вот сегодня…

— Как повлияет смена гипернапряжения поля на стабильность в точке Лагранжа[1], если в системе присутствует третий нестабильный объект? — спросил профессор.

И я вдруг поняла, что знаю ответ, и подняла руку.

Профессор Салерт не просто удивился, он не ожидал, и, видимо, задавая вопрос, собирался начать лекцию и говорить на другую тему. Поэтому сразу даже не обратил внимания на мою руку.

Но сегодня на лекции был и Ларс, и он, со свойственной ему непосредственностью, крикнул:

— Профессор, кадет Горич что-то хочет.

— Кадет Горич, — уже практически отвернувшийся, чтобы пройти на кафедру, профессор, прищурившись посмотрел сначала на Ларса, а потом на мою вытянутую руку, — что вы хотели?

— Я хочу ответить на вопрос, — произнесла я, вставая.

— На какой, кадет Горич? — профессор явно не мог поверить в то, что кто-то может знать ответ, и, возможно, мне стоило промолчать, но я уже не могла остановиться и оттарабанила ответ.

В аудитории воцарилась странная тишина. Профессор Салерт тоже молчал, потом спросил:

— А Дмитрий Горич, случаем, не ваш родственник?

— Брат, — ответила я.

— Это хорошо, — успокоившись, сказал профессор. Даже черты его лица смягчились, из них ушла странная напряжённость, появившаяся, когда он только услышал мой ответ.

— Садитесь, кадет, — сказал профессор.

Но тут зашумели остальные:

— Это правильный ответ?

— А при чём здесь брат Алны?

— А вы нам разъясните ещё раз!

Профессор поднял обе руки ладонями к нам:

— Успокойтесь!

Потом посмотрел на меня:

— Кадет Горич, готовы сами объяснить? Или просто зазубрили?

Меня такая обида взяла:

— Готова, профессор.

И я вышла на кафедру. И не просто объяснила, я включила голопроектор и голостилусом нарисовала трёхмерную модель, причём сама же поразилась, что нарисовала именно земную модель, а не местную.

После того как нарисовала, завороженно глядя на схему, узнала Землю и Солнце. Ту галактику, в которой когда-то родилась Алёна Птицына.

— Любопытная модель, откуда вы взяли такую схему? — спросил профессор, прищурившись. — Её нет в стандартных учебниках.

Но я, вместо того чтобы ответить, тоже задала вопрос:

— А вы видели такую схему, профессор Салерт?

— Видел, — ответил профессор, — это модель идеальности. Говорят, что такое расположение было только в системе Изначальных.

Потом он взглянул на остальных и сказал:

— Но это лишь теория, доказательств существования такой системы так и не было найдено в обитаемых секторах галактики.

Снова обратился ко мне:

— А вы откуда знаете? Может быть, брат вам рассказал?

И я решила, что раз у меня нет ответа, то лучше я скажу так, чтобы профессор не переживал, и кивнула.

Мне показалось, что профессор Салерт еле сдержал облегчённый вздох.

Но для себя решила, что надо связаться с «моим ИИ», теперь я почти на сто процентов была уверена, что это как-то связано именно с ним, потому что больше здесь никто не знает про Солнечную систему и мою родную планету.

А вечером в своей каюте я связалась с «корабликом» и выяснила, что он почти ни при чём, что эти знания уже были у меня, просто с моим организмом начали происходить странные изменения, которые активировали доступ к ранее закрытым областям мозга, так называемому хранилищу.

Он мне ещё объяснял, что у каждого человека на Земле заложена эта информация, что наш мозг постепенно в процессе эволюции получал доступы. Но у меня всё пошло наперекосяк, потому что, во-первых, я прошла сквозь пространственный тоннель, в котором была и временная составляющая, а во-вторых, умудрилась заполучить какое-то облучение, которое запустило биохимические процессы в организме и косвенным образом повлияло на раскрытие доступа.