Чтение онлайн

А Никонов продолжил свою жизнь в политике, где развернулось острое противостояние между главами области и города. Он занял позицию губернатора и с большой энергией отстаивал ее на всех уровнях. Неожиданно руководство между собой помирилось, а Сергей попал в жернова политических интриг, стал не нужен ни тому, ни другому. К всеобщему удивлению накануне очередных выборов Никонов не был объявлен кандидатом от партии. Сделали все подловато в расчете на то, что если Никонов решит баллотироваться, как независимый депутат, то за три оставшихся дня он не сможет собрать необходимое для регистрации количество подписей избирателей и подать списки в избирком. Никонов собрал боевых друзей – однополчан, попросил помощь в сборе нужного количества подписей, и через сутки работа была завершена, причем бесплатно.

Никонова в городке все хорошо знали. Сотни квартир, построенных в период его руководства полком, распределялись открыто, справедливо, без всяких взяток и намеков на них. Военный городок расцвел, преобразился и стал одним из лучших мест службы в военно-транспортной авиации. Люди это помнили и не верили грязным слухам в присвоении квартир, так упорно распространявшимся в народе.

Интрига обострилась: собранные подписи жильцов избирательной комиссией названы поддельными на том основании, что нельзя собрать такое количество подписей за сутки. Никонов обратился в суд, который не обнаруживает ни одной подделки.

Фамилию Никонова вносят в избирательные бюллетени, и он со значительным перевесом выигрывает выборы. Это была громкая пощёчина руководящей партии и власти в целом. Такое не прощают, хотя очень многие партийцы подходили к Сергею и жали руку в знак солидарности. До конца избирательного срока Никонову доработать не пришлось. Был скомпрометирован юрист из госучреждения, которым руководил Никонов и уж здесь его дожали. Сергей дошел до Верховного суда России, который не стал даже рассматривать дела, из-за мелочности интриги и вынес решение в пользу обвиняемого. Однако, время было упущено, да и интерес к политической деятельности угас.

Авиационный дух, сила характера позволила ему не сломаться, найти себя в новом деле. Приветливый взгляд друга не стал злее или осторожнее. Он не потерял любовь к жизни и интерес к людям, оставаясь примером многим авиаторам пенсионного возраста, живущим с ним рядом.

Летчик Татарский пришел в авиацию не случайно, а как яркий представитель авиационной династии: отец, Герой Советского Союза нашу Великую Победу встретил на должности командира авиационной дивизии, а мать – заместителем командира женского полка ночных бомбардировщиков. Татарский никогда не позволял себе козырнуть происхождением, заслугами родителей, высокими связями и квартирой в Москве, поэтому драли его (воспитывали) даже больше остальных за резкие высказывания.

Надо сказать, программа подготовки командиров кораблей АН-12 в ВТА была настолько сложной и напряженной, что половина пилотов мечтала сбежать куда-нибудь на почтовики со спокойной размеренной летной работой, наплевав на перспективу достижения высших должностей и званий. Татарский стал командиром экипажа, летчиком первого класса и перевелся в Москву на самолет ТУ-154.

Андрей Старов в это время осваивал полеты в боевых порядках. Домой возвращался поздно и мгновенно проваливался в сон от усталости. В полетах делал много ошибок, и все время проигрывал в социалистическом соревновании Юре Панфилову. Золотой медалист училища летчиков летал каждые полеты фантастически идеально. Его назначение в Витебск с повышением, на новый самолет ИЛ-76, всеми пилотами воспринималось, как высшая справедливость в летной карьере. Он разбился в том же году, так и не совершив ни одной ошибки. Подвела техника. На одном крыле убрался закрылок из-за поломки вала трансмиссии. Самолет находился на пред посадочной прямой, перевернулся на спину в одно мгновение, не оставив никаких шансов экипажу на выживание.

Андрея Татарского судьба оберегала, и объяснить это простым везением было нельзя. Видимо, помогали мастерство и жизненный опыт предков, передающийся через гены. Это в той или иной степени проявлялось несколько раз и однажды случилось такое, что можно объяснить только вмешательством высших сил. ТУ-154 под управлением Андрея Татарского выполнял перевозку комиссии генерального штаба в составе 130 человек из Москвы на один из аэродромов Одесского военного округа.

Было солнечное утро с хорошей видимостью, Румынию видно. В Киевской зоне на границе с Одесской воздушной зоной диспетчер разрешает снижение ТУ-154 до высоты 6000 метров. Полет спокоен, в эфире тихо и казалось в небе южной Украины только один самолет.

Утро, бессонная ночь, поэтому в простой обстановке диспетчер совершает грубую ошибку и передает смертельно опасную команду задержаться на 7800 до расхождения со встречным не тому экипажу, перепутав кнопку управления сектором. Экипаж набирающего высоту ТУ-134 выполнил команду, приняв неточный номер борта за ошибку диспетчера, ведь в воздухе на той частоте тоже тишина. Вторичной локации в то время еще не было. В результате два самолета, летящие по одной трассе на встречу друг друга на суммарной скорости 1600 километров в час (или 450 метров в секунду), сходятся в одной точке на одной высоте 7800. Заметить визуально такое сближение, тем более определить высоту практически невозможно. Обычно такие сомнения кончаются запросом диспетчера о наличии встречного самолета, но здесь все решали доли секунды. Вот, где проявляются лучшие качества настоящего пилота: мгновенная реакция, принятие правильного решения, основанные на озарении духа и включении подсознания.

Татарский заметил встречную точку в небе, и еще не осознав опасности, мгновенно отключил автопилот и бросил самолет в предельно правый крен с экстренным снижением. В голове мелькнула мысль, не зацепить бы встречный высоко расположенным стабилизатором. Темная тень в нескольких метрах пронеслась над самолетом, экипаж ТУ-154 утверждал, что долю секунды отчетливо слышал рев двигателей встречного борта.

Через минуту запросили «Киев – контроль» о наличии встречного.

– Минуточку, я вам давал команду задержаться на 7800?

– Мы такой команды не получали.

Последовало долгое молчание, затем вышел на связь экипаж ТУ-134, который даже не заметил встречного борта.

– Так и инфаркт можно получить в воздухе. А мы думали, что попали на турбулентность в чистом небе.

После посадки с трапа сходили генералы и офицеры генштаба и благодарили за прекрасный полет. Знали бы они, что были в секунде от смерти. После рейса экипаж с благодарностью ожидал своего командира. Чарки водки были уже налиты, выпили много, не каждый раз переживаешь второе рождение. Перед расставанием Татарский произнес трогательную речь:

– Простите меня ребята, не по своей вине, но сегодня я чуть не убил вас, а заодно еще человек 200, ведь в основном летном документе сказано, что командир экипажа несет полную ответственность за безопасность экипажа и пассажиров.

Сейчас Татарский на пенсии, его возраст перевалил две шестерки. Долгое время они с женой проводят на даче, но свободолюбивый характер продолжает бушевать. Он ходит на выборы наблюдателем, поругивает систему власти, ища абсолютной справедливости, которую успела привить ему летная работа.

Анатолия Жидкова судьба испытывала на прочность не единожды. Скромный парень из многодетной семьи города Мурома окончил летное училище, когда Андрей уже командовал отрядом. В училище лучших курсантов готовили по новой программе на ИЛ-76, а в полк они попали еще на АН-12. Время было сложное, летчиков не хватало, ввиду резкого омолаживания полка с началом переучивания дивизии на новую технику. Командир части переучиванием молодежи за полгода до перехода на новую технику не заморачивался и дал полмесяца на ввод в строй. Едва освоившего вывозную программу, почти без теории, Жидкова определили в экипаж Зазорина и отправили в командировку в Эфиопию. О таком начале летной карьеры мечтал каждый пилот, но испытания последовали после первых рейсов. В одном из полетов на север Эфиопии командир упал на штурвал и отключился. Правый летчик тянул штурвал в нейтральное положение, но сил не хватало. На помощь пришли бортовые техники. С трудом они оторвали уцепившегося командира от штурвала, оттащили внутрь кабины и стали приводить его в чувство.