Чтение онлайн

Затем он вышел на задний двор, оседлал коня и выехал на деревенскую улицу. Элизабет стояла в дверях с высоко поднятой головой. Никто из деревенских сплетников не узнает, что муж оставил ее такой же девственной, какой она была в день свадьбы. Джон, чувствуя в окнах соседних домов глаза наблюдающих, приподнял шляпу в прощальном жесте. Он не нагнулся поцеловать жену, не произнес ни единого слова поддержки или утешения. Сидя верхом на коне, он смотрел с высокого седла на бледное лицо Элизабет, которую покидал, так и не сделав женщиной. Традескант и сам прекрасно понимал, что ведет себя неподобающе, что его долг перед графом стал в то же время и поводом для разлуки с супругой.

— Прощай, — коротко промолвил он, повернул коня и пустил его быстрой рысью.

Всю дорогу на север к Грейвсенду его терзала мысль: он был недобр к Элизабет. Даже если не принимать во внимание, что все произошло в первую брачную ночь, что перед этим злосчастным вторжением она лежала в чем мать родила, такая теплая и приятная на ощупь. Она сказала не более того, что имела полное право сказать.

Традескант встретился со своим господином в Грейвсенде, в доках Ост-Индской компании. Воздух был полон запахами корицы и специй; отовсюду долетала ругань докеров.

На борту корабля у сходней их встречал купец.

— Идите за мной, — пригласил он и повел их в каюту капитана между парусными мастерами и поставщиками канатов.

— Вина? — предложил купец.

Граф и его садовник кивнули.

— Я привез кое-какие любопытные корешки, — сообщил купец, когда гости осушили бокалы. — Заплатил за них золотом по их весу, поскольку был уверен, что такой человек, как вы, ваша светлость, заплатит за них гораздо больше.

— А что там? — осведомился граф.

Купец открыл деревянный ларец.

— Я старался, чтобы они не высохли и не потеряли свежесть. Прятал их от света, как советовал господин Традескант.

Он протянул горсть древесных изогнутых коричневых корешков, на них еще остались пыльные комочки земли. Граф осторожно взял их и передал садовнику.

— Корешки цветов необычайной красоты, — затараторил купец, уставившись на беспристрастное лицо Сесила. — Конечно, ваша светлость, корешки никогда не выглядят привлекательно. Но благодаря рукам вашего садовника превратятся в роскошные растения…

— А что напоминают сами цветы? — перебил Джон.

— Герань, но гораздо лучше, совершенно невероятные цветы, — нахваливал купец. — Листья пахнут, как у герани.

Сесил приподнял одну бровь и посмотрел на Джона. Тот еле заметно пожал плечами. Корешки действительно походили на корешки герани, но без листьев и цветов трудно было принять решение. Вопрос был в том, верить или нет продавцу.

— Что-нибудь еще? — поинтересовался граф.

— Вот это.

Купец вытащил со дна ларца небольшой джутовый мешочек и открыл его. Внутри находились толстенькие зеленые шары величиной с небольшое куриное яйцо, утыканные маленькими острыми колючками.

— Новый каштан, — заявил купец.

Очень осторожно он раскрыл одну из скорлупок и выдавил прямо в сложенные ковшиком ладони Джона маслянистый круглый красивый орех, покрытый светлыми и темными коричневыми разводами, как чалая лошадь в яблоках.

На верхушке ореха был более бледный серовато-коричневый круг. Джон поласкал пальцами влажную внутреннюю оболочку скорлупы и повернул сам каштан к свету, любуясь его глянцевой поверхностью. Блестел орех ярче, чем обычный каштан. Намного ярче, словно был из красного дерева. Восхитительный орех, потрясающая драгоценность среди орехов, коричневая теплая жемчужина.

— Где вы их взяли? — воскликнул Джон, не в силах удержать дрожь волнения в голосе.

— В Турции. — Купец улыбнулся. — Я видел дерево, на котором растут такие плоды.

— Их можно есть? — вмешался Сесил.

Продавец замялся на ту самую долю секунды, которая выдает ложь.

— Конечно, — кивнул он. — В конце концов, это всего лишь каштаны. И они очень сильное лекарство. Тот, кто мне их продал, говорил, что эти каштаны применяются для оздоровления запаленных лошадей. Они лечат у лошадей легкие, может, и у людей тоже.

— А листья такие же, как у наших каштанов? — допытывался Традескант.

— Больше, — заверил купец. — И более растопыренные. Деревья могучие, с круглыми стволами, и плоды более правильной формы по сравнению с нашими, как крупные шары на палке. Весной они покрываются белыми гроздьями из цветов размером с два ваших кулака. Белые цветки и их язычки усеяны розовыми пятнышками. — Продавец замолк на мгновение, ведь от его описания зависела цена, и быстро продолжил: — Как яблоневый цвет. Бело-розовые цветки, как на яблоне, но собранные в удивительной форме конуса.

Джон старался сохранять спокойствие.

— А деревья большие? Какой высоты?

Купец взмахнул рукой.

— Не такие громадные, как ель, но с раскидистыми кронами и высокие, как взрослый дуб.

— А древесина? — снова встрял Сесил, вспомнив о постоянной потребности нации в древесине для кораблестроения.

— Превосходная древесина, — тут же отозвался купец.

«Слишком быстро для правдивого ответа», — подумал граф.

— Если честно, я сам не видел, но меня уверяли, что древесина очень хорошая, — добавил продавец.

— Сколько их у вас? — спросил Джон, не сводя глаз с ларца и сжимая каштан в руке.

— Всего полдюжины, — елейно пропел купец. — Только шесть штук. Шесть на все королевство, только шесть за пределами Турции. Какие-то шесть каштанов на весь христианский мир. Для вас, ваша светлость, для вас, господин Традескант.

— Что-нибудь еще? — небрежно поинтересовался Сесил.

— Вот эти семена. — Купец показал мешочек, наполненный твердыми черными семенами. — От редких цветов.

— Каких цветов? — осведомился Джон.

Теплый гладкий каштан уютно уместился в его ладони. Он словно чувствовал заключенную внутри жизнь, как в свежеснесенном яйце.

— Редкой красоты, как лилии, — промолвил купец.

Традескант засомневался: лилии растут из луковиц, а не из семян. Его пальцы крепко сжались, он вдруг вообще засомневался в этом продавце. Однако красота ореха и надежды, которые он сулил, не могли обмануть.

— Сколько вы хотите за корешки, семена и орехи? — спросил Сесил.

Купец быстро перевел взгляд с господина на садовника и безошибочно прочитал на лице Традесканта бессловесное желание.