Чтение онлайн

— Да, ты тоже платишь, — согласился Джон, держа вожжи в обеих руках. — Ты знала, что выходишь замуж за человека, чей долг уже определен. Я стал слугой Сесила еще до нашей помолвки, не говоря уже о свадьбе. Ты знала об этом, Элизабет.

Элизабет не отрывала глаз от прямой дороги.

— Я знала, — произнесла она чуточку мрачно. — И не жалуюсь.

Традескант прекратил дальнейший разговор, понадеявшись, что Элизабет увидит приготовленный для них графом дом и поймет: следовать за великими лучше, чем быть независимым маленьким человечком. Понаблюдав за лицом супруги, когда они приближались к Хэтфилду, Джон мысленно отметил, что какое-то время жалоб на Сесила не будет.

Граф дал им не просто коттедж — пара тесных комнатенок на первом этаже и шаткая лестница в спальню, сильно напоминающую сеновал. Нет, это был настоящий дом с забором и дорожкой из красивой кирпичной крошки. Тропа вела к входной двери, расположенной между двумя окнами, настоящими застекленными окнами с толстыми свинцовыми рамами.

От восхищения Элизабет потеряла дар речи.

— О! — только и вымолвила она, спрыгивая с жесткой скамьи фургона.

Толстый слой светлой соломы покрывал низкую крышу. Новые балки в стенах еще сохраняли золотистый цвет на фоне бледно-розовой штукатурки.

— Новый, — прошептала Элизабет. — Его построили специально для нас?

— Для нас, и ни для кого другого. Входи, — пригласил Джон.

С глазами, круглыми, как у охотящейся совы, Элизабет переступила порог своего жилища. По пятам за ней следовал Джей. Они оказались внутри холла с плиточным полом. В камине уже горел огонь, приветствуя их. Справа была кухня с большой каменной раковиной и широким очагом. Слева — небольшая комната, которую хозяйка могла использовать по своему желанию: как кладовую или гостиную. Наверх вела настоящая массивная лестница с прочными деревянными ступенями и балясинами. На втором этаже имелись две комнаты, каждая вместила бы полутораспальную кровать, не говоря уже об узкой маленькой кровати и детской кроватке на колесиках, которые семья привезла из Меофема.

— И сад! — ликующе провозгласил Джон.

— Сад!

Элизабет рассмеялась над предсказуемостью мужа, но послушно спустилась с ним по лестнице и прошла через кухню к задней двери.

Сесил разрешил Джону брать любые растения и саженцы из дворцового сада, чтобы тот мог создать свой Эдем. На небольшом огороженном стеной участке Традескант разбил маленький фруктовый сад. Дорожка была обсажена яблонями и сливами и ограждена решетками для вьющихся растений. Прямо у задней двери находился декоративный огород, где росли травы для пряностей, имелись грядки с клубникой, горохом, бобами, луком и зеленью.

— Он кажется таким… — Элизабет сделала паузу, подбирая нужное слово. — Укоренившимся. Словно был здесь всегда.

Краткий проблеск гордости озарил лицо Джона.

— Я научился этому за последний год, — похвастал он. — Теперь знаю, как заставить молодой сад выглядеть так, будто он растет со времен райского сада. Просто надо посадить деревья максимально близко и пересадить до того, как сад наполнится. Конечно, есть риск, ведь некоторые деревья слишком большие для пересадки. Вокруг корней следует выкопать широкие канавки. Зато сейчас эти деревья…

Традескант замолчал: жена улыбалась ему, но не слушала.

— Мне удалось придумать, как перемещать деревья, чтобы они не засыхали, — закончил Джон. — Но это мало кому интересно, разве что другому садовнику.

— Самое главное, что ты подарил мне красивый сад, и я буду дорожить им. — Элизабет обняла мужа и прижалась к нему. — Я очень тебе признательна. Теперь я понимаю, почему тебе недостаточно маленького клочка земли в Меофеме. Я даже не подозревала, что ты разобьешь сад при доме так же, как делаешь большие сады, так что ты очень меня порадовал.

Джон улыбнулся ее удовольствию, наклонился к ней и поцеловал; ее губы были все еще мягкими и теплыми. Он вдруг ощутил желание и подумал, что ночью они займутся любовью в новой комнате, а завтра проснутся, выглянут в окно и увидят просторы Хэтфилдского парка.

И начнется новая жизнь.

— Мы с тобой будем наблюдать за ростом этих деревьев, — пообещал Джон. — Каштановое дерево посадим в дальнем углу сада, а в старости будем отдыхать в его тени.

Элизабет крепче обняла супруга.

— И мы будем жить в своем доме, — сказала она твердо.

Джон поводил щекой по ее теплому чепцу.

— Когда состаримся, — обезоруживающе добавил он.

На следующий день сам граф навестил Традескантов в их новом жилище. Великолепие экипажа, запряженного скаковой лошадью, взволновало Элизабет и повергло в благоговейный трепет. Один ливрейный лакей правил, а другой стоял на запятках. Элизабет подошла к воротам, присела в реверансе и, заикаясь, пробормотала слова благодарности. Джон просто открыл ворота и подошел к дверце кареты, словно встречал близкого друга.

— Вы больны? — тихо спросил он Сесила.

Лицо его светлости было желтым, морщины казались глубже, чем обычно.

— Не хуже, чем всегда.

— Что, кости?

— На сей раз живот, — пожаловался Сесил. — Я прескверно себя чувствую, Джон. Но пока что не могу бросить работу. Намереваюсь реформировать финансовую систему вопреки королю. Если он все же согласится, то смогу склонить парламент к принятию моего плана: отдать им на откуп торговлю привилегиями в обмен на достойное содержание для короля.

Джон моргнул.

— Вы хотите, чтобы парламент платил королю? Чтобы король стал слугой парламента?

Сесил кивнул.

— Все лучше, чем год за годом бесконечные пререкания по мелочам, когда они требуют от короля сменить фаворитов, а тот требует больше денег. Все, что угодно, лучше, чем это. Для подобных ежегодных игр в попрошайничество королю нужно иметь море обаяния, а Яков в этом смысле совсем не похож на Елизавету.

— Может, вы отдохнете и вернетесь к делам позже? — настойчиво предложил садовник.

Глаза из-под тяжелых век остановились на лице Джона.

— Ты что, подвизался аптекарем?

— Но разве вы не можете передохнуть?

Поморщившись, граф протянул руку своему слуге; даже этот простенький жест явно причинял Сесилу боль. Джон взял руку так нежно, как обычно держал малыша Джея, пока тот спал. Машинально он накрыл ладонь хозяина другой рукой и почувствовал, как холодны пальцы графа и как слаб пульс.

— Я выгляжу настолько больным?

Традескант замешкался. По лицу Сесила промелькнула улыбка.