Чтение онлайн

'Я люблю тебя, Джеймс Поттер', - так естественно сказать это после того, что они только что вместе пережили.

Естественно и нужно.

Так почему она медлит?

Почему эти простые, как хлеб, вечные, как жизнь, слова, не идут с её губ?

Джеймс скатился с её тела на кровать и растянулся рядом. Лили кожей чувствовала горечь, заполнявшую его душу.

Она поёжилась. В комнате стало прохладно, почти холодно.

Поколебавшись, Лили придвинулась к Джеймсу ближе и положила голову на его грудь:

– Ты мой единственный, - прошептала она.
– Единственный мужчина в моей жизни. Первый и последний.

Это она могла сказать, не кривя душой, ибо это была правда.

Джеймс снова рассеянно стал перебирать пышные пряди волос Лили, то наматывая их на палец, то разматывая.

***

Лили не знала, сколько времени она проспала, но, когда проснулась, в комнате ещё не совсем рассвело - зимой солнце встаёт поздно.

Джеймс крепко спал. Одну руку он закинул за голову, вторая расслабленно лежала вдоль тела.

Лили глядела на него, пытаясь разобраться в новых для неё ощущениях. Её Лягушонок повзрослел и стал мужчиной. Возможно даже, что это ночь с женщиной у него не первая, и Лили для него не первая женщина, но всё равно Джеймс Поттер - её мужчина.

Осторожно, дюйм за дюймом, Лили выбралась из постели и в раздумье подошла к окну.

Её мужчина. Её Джеймс Поттер. Он так дорог ей, что Лили, не задумываясь, отдала бы за него жизнь. Почему же, почему она не смогла сказать ему три простых слова: 'Я люблю тебя'?

Отравляющие токи завладели воображением Лили. И она снова увидела его. Чертов Снейп с его темными искусствами! Он словно надвигался на неё из утреннего белёсого тумана - неуловимый, бесчувственный, уверенный, недосягаемый.

Лили распахнула окно, подставляя лицо холоду, заползающему в теплую комнату и прошептала навстречу северному ветру:

– Я ненавижу тебя, Северус Снейп. Я буду ненавидеть тебя до самой смерти. Будь ты проклят! Я никогда тебя не прощу.

Парк аттракционов

Поначалу пейзаж за окном Поттеровского особняка казался Лили скучным по сравнению с видом, открывающимся из собственной комнаты: заснеженный парк, раскачивающиеся ветви деревьев да одинокая луна в полнеба. Но вглядевшись, она нашла во всём этом странное созвучие с тем, что царило у неё на душе - темно и пусто.

Во всех книгах, начиная с Библии влюбленных, 'Ромео и Джульетта', ночь сближала двоих, объединяла, крушила любые барьеры. А вот Лили не чувствовала ничего подобного. То, что произошло этой ночью не сделало их с Джеймсом ближе, скорее наоборот.

Деревья раскачивались. Качались ветки. Качались тени. Мир был как большой корабль, попавший в шторм, а она, Лили Эванс, сидела на подоконнике и наблюдала за всем этим качанием совершенно безучастно. Словно всё это её уже не касалось. Будто её здесь нет.

А может быть её действительное нет? Что общего у вчерашней Лили Эванс с той, что сидит тут?

Взгляд Лили вернулся к спящему Джеймсу. Во сне тот выглядел открытым и таким уязвимым, что защемило сердце.

Зачем он полюбил её? Она не принесёт ему счастья. Не сможет. В сердце Лили живёт безысходная тоска и поёт унылую песню не желающий смолкать норд-ост. Сердце словно вырвали, душа погасла.

Может быть Лили, такая, какая она сейчас есть, Джеймсу вовсе и не нужна?

***

Гриффиндорцы радостно приветствовали Лили, вернувшуюся в Хогвартс после каникул. Друзья и однокурсники старательно делали вид, что ничего не было: ни её псевдо-прощальной речи, ни намерения остаться в мире магглов. Подруги были предупредительны, внимательны и исключительно добры, ни одна из них даже косвенно не заговаривала о трагедии, случившейся с семьёй Эванс. Друзья окружили Лили плотным кольцом, не давая возможности слизеринцам приблизиться на расстояние, с которого можно было бы сказать очередную гадость.

Лили-то как раз никак не беспокоили шпильки по поводу её возвращения, но вот мысль о том, что кто-то из слизеринцев, возможно, участвовал в налёте на её дом, заставляла кровь кипеть в венах и почти желать возможной стычки. Любопытство с симпатией, что раньше вызывали у неё слизеринцы, обернулись яростной враждебностью. Даже Нарцисса вызывала глухую неприязнь. Младшая из сестёр Блэк не просто была из враждебного лагеря - это её родная сестра послала смертельное проклятие, отобравшее жизнь у тех, кто подарил жизнь самой Лили.

Нарцисса не могла не почувствовать перемены в отношении к ней и всё же пыталась при случае заговорить с Лили.

Впервые после трагических рождественских событий гриффиндорка и слизеринка встретились у озера. Лили по-прежнему любила это тихое, уединённое (настолько в шумном многолюдном Хогвартсе возможно уединиться) место.

– Разве тебе не опасно находиться здесь одной?

Нарцисса, как всегда, выглядела холодной и нежной, как цветок в вазе из тонкого стекла. Каждый штрих в её облике был лаконичен и точен, ничего лишнего: плащ с капюшоном подбитым горностаем красиво обрамлял тонкое аристократичное личико, платиновые шелковистые локоны вились красивыми кольцами, глаза чисты и прозрачны, как горные озера. Настоящая принцесса из сказки, какими их представляет себе любая маленькая девочка.

– Умереть можно и в толпе, - ответила Лили.

Слизеринка отвернувшись, стала глядеть куда-то вдаль, в туманную дымку на другом берегу озера:

– Мне очень жаль, Лили... то, что случилось...

– Хочешь принести соболезнования?
– оборвала её Лили.
– Не стоит этого делать. По крайней мере - тебе. Впрочем, как и любому другому члену вашей семьи.

На глазах Нарциссы на секунду блеснули слёзы, но она моргнула, и слёзы растаяли, как льдинки в лучах солнца.

– В случившемся нет моей вины... ты же знаешь это, Лили?

– Твоей вины ни в чем и никогда нет, Нарцисса, - собственный голос казался Лили чужим, холодным и равнодушным. Даже жестоким.
– Просто так сложилось, что среди напавших на меня всегда есть кто-нибудь из твоих близких: сестра, кузены, друзья, будущий муж.

– Разве я могу повлиять на них?

– Чтобы это выяснить, нужно хотя бы попытаться.

От этих слов Нарцисса сжалась.

Лили, которая вовсе не стремилась обидеть бывшую подругу, смягчилась:

– Я тебя не виню, Нарси. Не знаю, как бы я вела себя на твоём месте. Но я не могу игнорировать тот факт, что все, кого ты любишь - мои враги. И мы враждуем не по моей вине, ты знаешь.