Зеркальное возмездие
Шрифт:
Ее унылые размышления были прерваны шумным потряхиванием Шулки, старавшегося освободиться от налипшего на шерстку снега. Несколько холодных капелек упали на лицо Яны. Она провела рукой по мокрой щеке – нет, это не сон! Но тогда что же со мной приключилось?» – все еще недоумевала она, – Неужели у меня начались галлюцинации? Какой кошмар… Надо бы с кем-нибудь посоветоваться… Но с кем?..»
Глава 4. Пробный шар
Но едва Яна вошла в квартиру, как на нее навалилась такая усталость, что она даже не помнила, как добралась до постели.
Сон ее был крепким, долгим и без сновидений.
***
Проснувшись, Яна долго размышляла – приснилось ли ей удивительное ночное приключение или все-таки это все было на самом деле…
Внезапно она, вспомнив слова маленького человечка о заклинании, сунула руку под подушку, и тут же нащупала кусок очень плотной бумаги.
Не веря своим ощущениям, Яна развернула желтоватый листок бумаги и от удивления громко ойкнула. На листке большими косыми буквами было нацарапано: lux in nomine bonitatis etremelted … Adjuva nos, draconem!
***
Весь день, стараясь как-то прийти в себя и отвлечься от тяжелых раздумий по поводу ночного приключения, Яна провела в домашних делах и заботах.
С упоением поливая цветы, готовя еду, гладя белье и вытирая пыль с книжных полок, Яна немного отвлеклась от ночных событий.
Переделав целую кучу домашних дел и невероятно устав, Яна решила немного отдохнуть, как вдруг услышала крики на улице. Заинтересовавшись их происхождением, она подошла к кухонному окну, да так и замерла от неожиданности.
Вдоль ее дома проходила небольшая, тихая улочка, по которой редко проезжали машины.
И сейчас автомобилей почти не было. Только машина «скорой помощи» стояла, мигая синими огнями.
Присмотревшись, Яна увидела, как два санитара (так она подумала, потому что мужчины были в белых халатах) пытались догнать петляющую меж деревьев девушку в расстегнутой куртке, отчаянно кричавшую и размахивающую руками.
Девушка старалась привлечь к себе внимание прохожих и изо всех сил старалась увернуться от санитаров. Но те, наконец, ее настигли и поволокли в «скорую».
От столь неординарного зрелища у Яны перехватило дыхание. Она совершенно не понимала, что нужно в таких случаях делать. На всякий случай она даже открыла окно, хотя и сама не знала, зачем именно она это сделала.
Внизу, на улице собралась небольшая толпа зевак. Один парень подошел к санитарам и спросил, что случилось.
Девушка отчаянно цепляясь за рукав пальто парня, стала кричать: «Помогите! Пожалуйста, помогите! Меня похищают!»
Один санитар громко сказал в ответ на это: «Не волнуйтесь, эта девушка просто сбежала из лепрозория. Мы обязаны ее вернуть в стационар».
Парень оторопело уставился на них. В это время два дюжих санитара силой оторвали девушку от парня и закинули, словно пушинку, ее в машину. И «Скорая», мигая синими огнями, быстро скрылась в конце улицы.
Собравшаяся небольшая толпа зевак стала расходиться. Многие пожимали плечами.
Яна, не в состоянии быстро прийти в себя от только что увиденного и услышанного кошмара, еще долго стояла у открытого окна, рискуя простудиться.
Она всегда доверяла своей интуиции. А интуиция на этот раз настойчиво звонила во все колокола: скорее всего, девушка не сбегала из лепрозория. А эти наглые санитары – переодетые бандиты… Только вот зачем они ее похитили, пока не ясно… Яна чувствовала, что не ошиблась, но как теперь спасти девушку… как доказать всем, что ее действительно похитили…
«Надо было бы заявить в полицию, – ругала себя Яна за бездействие и разгулявшееся воображение. – А что я им сказала бы: помогите, «скорая помощь» схватила на улице девушку и увезла. А та кричала «Помогите!»
А полицейские мне скажут: «Ну, так, наверное, «скорая» ей и помогла. Что вас так удивляет?»
«А если бы я стала доказывать им, что санитары – это вовсе не санитары, – продолжала себя мучить Яна, – то они бы мне ответили: «А свидетели есть? Номер «скорой» записали?»
И еще оштрафовали бы за ложный вызов, чего доброго.
Девушке ведь все равно не помочь уже…
«А может, если бы объявили «план-перехват», то удалось бы все-таки ее спасти? – мешал расслабиться голос совести, которая всегда изрядно портила Яне настроение. С совестью пыталась бороться прагматичность: «А почему я? Мне что, больше всех надо? Да и что я могу? Я всего лишь одинокая слабая девушка… и я не всегда сразу могу определить, кто передо мной – обычный человек или же слуга Кукатоса…», – неожиданно вырвалось у нее…
Словно в ответ на этот ее крик души в воздухе запахло сандалом с медом, подул легкий ветерок и Яна вновь услышала сказанные накануне Покрова слова странной старушки Штапильды: «…поймешь… Ты значимая… само тебя найдет… Шоэль обх… Только не бери на себя много…».
«Да я и не взяла на себя ни много, ни мало, – расстроилась Яна вконец. – Да и как их распознать, этих слуг Кукатоса?!»
И тут же испугалась: «Я что, уже сама с собой разговариваю и слышу голоса?!»
Ночное приключение навалилось на нее с новой силой. Яна чуть не плакала, решив, что окончательно сошла с ума.
И будто в подтверждение ее страхов, словно далекое эхо, снова услышала она голос Штапильды: «Возьми мою брошь, она поможет тебе».
«Да где же я ее возьму-то?! – пискнула Яна, – можно подумать, я ваш адрес знаю, вот так запросто пойду и попрошу вашу брошь…».
Страх внезапно прошел. Мысль о спасении девушки, так безжалостно похищенной среди белого дня, заставляла Яну поверить в чудеса, которые произошли с ней ночью.
На улице снова пошел снег. Крупные снежинки, залетая в окно, садились на ресницы Яны и, тая, превращались в маленькие слезинки.
«Ну, хорошо, решила Яна, закрывая окно, – пока у меня нет этой самой броши Штапильды, как же мне распознавать слуг Кукатоса? Нет, в самом деле, у меня же не сверхинтуиция… Я, конечно, чувствую, что рядом плохой человек, но это еще не означает, что он слуга Кукатоса».
«… наглые, беспринципные существа, одной целью которых является лишь нажива. Любой ценой, даже за счет гибели других людей», – внезапно, словно в подтверждение ее домыслов, сквозь звон бубенчиков раздался хриплый басок Гельдебратоса.
«Но я же все равно бы не успела, – чуть не плача вслух произнесла Яна, – даже если бы выпрыгнула из окна, все равно не смогла бы помочь этой несчастной девушке…»
Звон бубенчиков стих. Шулка, пришедший на кухню поинтересоваться, чем это так занята хозяйка, пару раз гавкнул, намекая, что пора бы и подкрепиться.