Чтение онлайн

— Или, может, это вообще не фокус? — добавил млад­ший полицейский в шутку. — Может, вы чародей?

Он засмеялся, но тут же смолк, наткнувшись на ле­дяной взгляд адвоката.

Юлиан в ожидании поднялся на сцену и стал раз­глядывать атрибуты волшебства. То есть иллюзии. Что же касается зеркала... Может быть, полицейский со своим шутливым замечанием был гораздо ближе к истине, чем сам предполагал.

Отец никогда не объяснял этого фокуса, и теперь Юлиан знал почему. Однако отец никогда не разрешал самому Юлиану шагнуть сквозь зеркало, хотя чужие люди делали это из вечера в вечер. Юлиан впервые подумал, что за этим может скрываться нечто большее, чем страх отца, что кто-нибудь разгадает его великую тайну...

Юлиан видел этот номер бессчетное число раз и даже, случалось, ассистировал отцу. Знал он и большое зеркало, каждую его неровность. Оно было очень старое. Стекло помутнело, а если присмотреться, во многих местах виднелись тончайшие трещинки. Много лет назад зеркало разбили. Отец потратил целое состояние, чтобы его снова собрали из тысячи тысяч осколков. Фирма, которая вы­полняла этот заказ, поистине сотворила чудо. Только при самом пристальном взгляде можно было заметить, что зеркало сделано не из цельного куска, а из множества кусочков разной формы и размеров. И только в одном месте они сработали не безукоризненно: в нижнем правом углу один осколок серповидной формы выступал на какую-то долю миллиметра, будто стекло было чуть толще.

Но самое странное в этом зеркале было то, что оно почему-то... не совсем правильно отражало предметы.

Юлиан увидел в зеркале отражение Гордона и понял, что Гордон тоже наблюдал за ним через зеркало. Может быть, уже довольно долго наблюдал. Он мель­ком улыбнулся Гордону и перевел взгляд на отца, который все еще препирался с полицейскими. Вернее сказать, просто сидел, предоставив своему адвокату препираться с ними.

— Не беспокойся. — Гордон подошел к Юлиану. — Все уладится. Они просто придираются к отцу, потому что не знают, что делать. В худшем случае уедем на несколько лет за границу, пока все быльем порастет. — Он обнял Юлиана и отвел в сторонку: — Идем. Мне надо с тобой поговорить.

Ничего хорошего это не предвещало. Мартин уводил его за пределы слуха полицейских. Или, может быть, отца?

— Собственно, отец собирался поговорить с тобой вчера вечером, — начал Гордон, — но я думаю, момент оказался неблагоприятным. И кроме того, ему и от агентов хватает неприятностей. Зачем еще дополнительные?

— Какие дополнительные? — не понял Юлиан.

Гордон помедлил. Видимо, то, что он собирался сказать, было ему действительно неприятно.

— Итак, мы с твоим отцом того мнения, что сейчас тебе разумнее всего будет уехать.

— То есть? — растерялся Юлиан.

— Мы хотим, чтобы ты вернулся в интернат. — Юлиан чувствовал, что Гордону было тяжело произнести это. — Если мальчишка не отыщется через день-другой, эти люди из прессы заклюют нас, как стервятники.

— Я останусь здесь! — решительно заявил Юлиан.

— И не только нас, — продолжал Гордон, не обращая внимания на его слова. — Тебя тоже. Можешь мне по­верить, они не оставят тебя в покое ни на секунду. Так будет лучше. Мы уже договорились с директором ин­терната. — Он сунул руку в карман и достал узкий про­долговатый конверт. — Вот твой билет. И карманные деньги в возмещение недополученных каникул.

Охотнее всего Юлиан разорвал бы этот конверт на мелкие кусочки. Он чувствовал себя обманутым, и мысль, что отец и Гордон хотят сделать как лучше, не утешала его.

— Я не хочу уезжать! Я останусь здесь!

— Не осложняй жизнь отцу, ему и без того сейчас хватает! — Гордон вздохнул. — Неужели ты думаешь, что ему самому хочется тебя отсылать?

— Это же наверняка твоя идея. Скажешь, нет?

Губы Гордона сжались в ниточку. Юлиан по его глазам понял, что причинил ему боль, и тут же сам пожалел о своих словах.

— Если хочешь, да, — сказал Гордон ледяным тоном. — Поезд уходит через три часа. Мы можем спорить до самого его отхода, а можем обойтись друг с другом как хотя бы полуцивилизованные люди. Выбирай, мне все равно. В любом случае через два часа я отвезу тебя на вокзал и посажу в поезд, подходит тебе это или нет.

Отец все еще был занят с полицейскими, и четверть часа драгоценного времени была потеряна на пустое ожидание, тем более что они переливали из пустого в порожнее. Наконец полицейские поднялись.

— Итак, мы договорились, — сказал старший. — Вы остаетесь в нашем распоряжении до тех пор, пока мы не получим дополнительных сведений.

— Иными словами, я не имею права покидать город, — сказал отец Юлиана. — А как же с моими выступлениями?

— А что с ними? Продолжайте выступать как обычно, за исключением этого фокуса с зеркалом, разумеется.

— Но люди приходят именно ради него! — запротес­товал Гордон.

— Боюсь, на некоторое время вам придется от него отказаться, — холодно произнес полицейский. — Я могу конфисковать у вас этот прибор, если вам так хочется.

— Нет! — поспешно ответил отец Юлиана. — Я даю вам слово, что больше никого... не отправлю сквозь зеркало.

Или Юлиан ослышался, или отец оговорился? Похоже, полицейских тоже смутили эти слова, потому что неко­торое время они смотрели на отца с недоумением. Юлиан отчетливо увидел, как в мыслях старшего полицейского возник вопрос и как он сам же мысленно на него ответил.

— Хорошо, — сказал он. — Я дам вам знать, как только станет известно что-нибудь новенькое.

Юлиан с отцом хоть на некоторое время остались одни.

— Мартин поговорил с тобой? — начал отец. Он ка­зался смущенным и нервным и не поднимал на Юлиана глаза.

— Да. — Юлиан сам испугался своего отчужденного тона.

— И теперь ты зол и огорчен, — определил отец.

— Я так ждал этих каникул! Целый год ждал. Ведь ты обещал...

— Сам знаю, — перебил отец. — Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Все, что обещал, я исполню, поверь мне. Но сейчас будет лучше, если ты вернешься в интернат.

— Но почему? — взмолился Юлиан. Слезы внезапно навернулись ему на глаза. — Неужто из-за этого пропав­шего мальчишки! Но ты же не имеешь к этому никакого отношения!

— И все равно так будет лучше, — настаивал отец. — Потом, когда... все это кончится, я приеду к тебе и все объясню. Ты поймешь меня, как только все узнаешь. А до тех пор я прошу тебя просто мне поверить.

Но Юлиан чувствовал, нет — знал, что здесь что-то не то. Его отец носил в себе какую-то мрачную тайну.

— Скажи мне правду, — попросил он. — Пожалуйста!

— Не сейчас. Потом. Если... мы увидимся.

Дело было решено. Примерно через час Юлиан про­стился с отцом и сел в двухместный спортивный авто­мобиль Гордона, который стоял на улице.