Чтение онлайн

Кэмпбелл повел фонарем в сторону, и ему показалось, что во тьме мелькнула какая-то тень. «Акула», — подумал он, и горло его словно сжала ледяная рука. Он снова взмахнул фонарем — и увидел ее.

Когда на нее направили яркий свет, она застыла, словно дикое животное. Длинные прямые волосы плыли над плечами и исчезали в темноте; грудь была обнажена, овальные соски казались пурпурными.

Ноги сливались, образуя зеленый чешуйчатый хвост.

Кэмпбелл прислушался к своему хриплому дыханию в регуляторе. Он видел лицо с широкими скулами, светлые глаза, испуганно дрожащие жабры на шее.

Затем сработал рефлекс; он поднял свой «Никонос» [53] и нажал на кнопку. Огненная вспышка вернула ее к жизни. Она вздрогнула всем телом, развернулась, взмахнув хвостом, и исчезла.

Внезапно его охватила какая-то необъяснимая тоска. Он выронил фотоаппарат и бросился за ней, бешено колотя ногами, помогая себе обеими руками. Добравшись до края обрыва глубиной в сто футов, он помахал из стороны в сторону фонарем и мельком увидел ее в последний раз — она направлялась вниз и на запад. Затем она скрылась.

Он нашел Бет на поверхности; она дрожала от холода и ярости.

— Какого черта ты бросил меня одну, а? Я перепугалась до смерти. Ты разве не слышал, что тот парень говорил насчет акул…

— Я кое-что увидел, — ответил Кэмпбелл.

— Здорово, мать твою! — Она держала голову низко, и вода попала ей в рот. Она сплюнула и сказала: — И ты пошел посмотреть или просто убежал от меня?

— Жилет надуй, — произнес Кэмпбелл, чувствуя себя несчастным и одиноким, — а то захлебнешься. — Он развернулся и поплыл к катеру.

Кэмпбелл принял душ, вышел из бунгало и, расположившись в лунном свете, предался сомнениям.

Бет, завернувшись во фланелевую ночную рубашку, застыла на своем краю кровати. Кэмпбелл знал: она будет лежать так, даже не потрудившись притвориться спящей, пока он не уснет.

Кэмпбелла привели на этот остров грезы, видения, наваждения, неотступно преследовавшие его. Как он мог быть уверен в том, что существо, виденное на рифе, — не галлюцинация?

Он говорил Бет, что им повезло с отпуском, что он уже несколько месяцев добивался его. На самом деле фантазии настолько отвлекали его от работы, что начальство просто приказало ему отправиться на остров или пройти полный курс психологического тестирования.

Кэмпбелл согласился, но перспектива поездки скорее пугала, чем радовала его. Яростные фантазии о том, как он разбивает монитор своего компьютера, сменились причудливыми, зловещими картинами: вот он выплывает из разбитого окна офиса, но не падает на тротуар с высоты сорока этажей, а продолжает парить среди белого смога.

Высоко над головой Кэмпбелл видел сверкающий логотип компании, похожий на монстра из хромированной стали, только что вылупившегося из личинки.

Он покачал головой. Ему явно нужно было поспать. «Всего одна ночь нормального сна, — сказал он себе, и все начнет налаживаться».

Утром Кэмпбелл вышел в море на катере ныряльщиков, пока Бет спала. Он был рассеян, чувствовал себя не в своей тарелке; его тревожили тени, прятавшиеся за пределами поля зрения.

Пока меняли баллоны, инструктор подошел к нему и спросил:

— Вас что-то беспокоит?

— Нет, — ответил Кэмпбелл. — Все нормально.

— В здешней части рифа нет акул, вы же знаете.

— Да не в этом дело, — возразил Кэмпбелл. — Все в порядке, правда.

Он разгадал выражение в глазах инструктора: очередной случай депрессии. «Наверное, компания отправляет нас сюда десятками», — подумал Кэмпбелл. Перетрудившиеся топ-менеджеры и жертвы зала заседаний совета директоров, все с одинаковым бессмысленным взглядом.

В тот день они погружались около небольшого затонувшего судна в восточной части острова. Бет плавала с еще одной женщиной, поэтому Кэмпбелл нырял со своим утренним партнером, лысеющим начальником из офиса в Цинциннати.

От судна осталась только оболочка, пустая скорлупа, и, пока остальные ползали по гниющему дереву, Кэмпбелл отплыл в сторону. Ему уже ничего не было нужно, он хотел только снова испытать ощущение невесомости, оказавшись в темноте, глубоко под водой.

После ужина он следом за Бет вышел в патио. Он уже успел потерять счет времени, наблюдая за облаками, плывущими над темной водой, когда она вдруг произнесла:

— Мне не нравится это место.

Кэмпбелл перевел на нее взгляд. Она была гибкой, словно юная девушка, в своем белом льняном жакете с закатанными до локтя рукавами, влажные волосы, стянутые в узел, украшала орхидея. Бет мрачно разглядывала свой бокал с бренди с тех пор, как закончился ужин; снова Кэмпбелла поразило то, что она будто существовала в иной вселенной, отличной от его собственной.

— Почему?

— Здесь все фальшивое. Ненастоящее. Весь этот остров. — Она поболтала бренди в бокале, но пить не стала. — Как смогла какая-то американская компания завладеть целым островом? Куда делись люди, которые здесь раньше жили?

— Ну, во-первых, — начал Кэмпбелл, — это не только американская, это международная компания. И те люди по-прежнему здесь живут, только сейчас они получили работу, вместо того чтобы умирать с голоду. — Как обычно, Бет заставила его защищаться, но американизация острова не вызвала у него, против ожидания, чувства гордости. Он представлял себе местных, танцующих конгу под гитары, а не под магнитолы, из которых ревело электронное реггей и неофанк. Домик, где спали они с Бет, походил на купол, он был комфортабельно обставлен и оснащен кондиционером, но Кэмпбеллу не хватало шума прибоя.

— Мне просто не нравится это, и все, — повторила Бет. — Не нравятся секретные проекты, которые прячут за заборами из колючей проволоки. Не нравится компания, которая отправляет сюда людей в отпуск, как будто бросает кость собаке.

«Или соломинку утопающему», — подумал Кэмпбелл. Он, так же как и все остальные, интересовался тем, что находится в западной части острова, но дело, разумеется, было не в этом. Они с Бет исполняли одну за другой фигуры того танца, которому, как теперь понимал Кэмпбелл, неминуемо предстояло закончиться разводом. Каждый из их друзей был разведен хотя бы один раз, и восемнадцатилетний брак, верно, казался им таким же анахронизмом, как «шевроле» пятьдесят седьмого года выпуска.

— Почему бы тебе не сказать прямо? — возразил Кэмпбелл. — Единственное, что тебе на самом деле не нравится на острове, — это тот факт, что ты вынуждена сидеть здесь со мной.

Она поднялась, и Кэмпбелл, оцепенев от ревности, увидел, что взгляды всех мужчин вокруг устремлены на нее.

— Увидимся, — бросила она и ушла прочь, постукивая сандалиями, и все головы повернулись ей вслед.

Кэмпбелл заказал еще одно «Сальва-Вида» и стал смотреть, как Бет спускается с холма. Лестница была освещена японскими фонарями и обсажена дикими пурпурными и оранжевыми цветами. К тому времени как Бет добралась до пляжа и линии бунгало, она превратилась в тень, а Кэмпбелл допил почти все пиво.