Чтение онлайн

Гром застыл на месте.

— Такой высокий, с длинными волосами. Он еще частенько за журналами приходил. Иностранец, кажется.

Гром пулей вылетел из кафе. Не останавливаясь пролетел мимо Соболя и одним ударом вышиб хлипкую дверь киоска.

— О, дерьмо!!

На полу фанерной будочки лежали два трупа. Киоскер, который словно защищаясь закрыл одной рукой лицо и кандидат по бегу, для которого этот кросс стал последним в жизни. Рядом с ним в луже крови валялся пистолет, который он, видимо выхватил, но выстрел произвести не успел.

К киоску подбежали остальные особисты. Повисло тягостное молчание. Наконец, Соболь произнес.

— Все ясно. Он пришел сюда, убрал киоскера, но уйти не успел. Увидел, что на площади появился ваш человек и стал ждать. Когда тот постучал, он открыл дверь и убил его. Потом ушел сам. Эх, кандидат…

Гром мрачно обвел взглядом площадь. Старухи по прежнему дремали, пьянчужка перевернулся на другой бок и покрепче прижал к себе бутылку.

— Что делать будем?

Соболь не замедлил с ответом.

— Рапорт об отставке писать. В деревню ехать курей разводить. После такого происшествия я ничего другого придумать не могу.

Гром представил себе деревенскую идиллию — полуразваленные хаты, непролазную грязь на дорогах, вонь от свинарников и его затошнило.

— Ну, нет! Ведь что то придумать можно?! Не раскисай, напарник!

— Что ты предлагаешь? Броситься в погоню за Дарбаном? Он уже далеко отсюда. Тайга большая.

— В лагерь миссионеров надо ехать. Провести там обыск и гнать их всех к чертовой матери!

— А санкция?

— К черту санкцию! Упустим время, еще хуже будет.

Соболь надолго задумался. Потом расправил плечи и торжественно произнес, принимая одно из самых главных решений в своей жизни.

— Сейчас едем в часть и берем «Урал». Загружаем в него роту солдат и отправляемся в лагерь миссии по охране окружающей среды. Делаем там шмон и всю конюшню — к американской матери. Зеленый им свет и попутного ветра в задницу. Пусть сворачиваются. На пароходе хоть вниз по реке, хоть вверх, только подальше от Сибирска. ВСЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Я БЕРУ НА СЕБЯ!

Тентованный «Урал», под завязку набитый солдатами подъехал к лагерю в полдень. Взяв в кольцо поляну срочники с любопытством поглядывали на иностранок в шортиках и делились впечатлениями.

— Рыжий, Рыжий, смотри, вон та ничего! Во, жопа, блин! Такую бы нагнуть рачком! Говорят американки это любят!

— У них это запросто! Подходишь, говоришь «я тебя хочу» и делай с ней что хочешь!

— А ты откуда знаешь?

— Брат рассказывал. Он поплавал, посмотрел.

— Гляди, а вон та, белая! Спорим, она даже трусов не носит!

— Ой, блин, я сейчас в штаны кончу!

Два года без женщин, чего хотите!

Миссионеры сбились в плотную кучу. Соболь подошел к им и спросил.

— Кто тут старший? Побеседовать надо.

Вперед вышел Ковбой.

— Руководитель миссии я. Но если вы хотите иметь со мной беседу, то немедленно уберите солдат. Вы не имеете право лишать нас свободы передвижения.

Соболь смерил его взглядом с головы до ног.

— Ничего я с тобой иметь не хочу. И оцепление не уберу. Мне нужен Манфред Дарбан. Где он?

Ковбой решил за лучшее больше не протестовать.

— Его нет уже несколько дней. Где он я не знаю.

— Тогда покажи его палатку.

Ковбой сделал знак товарищам, не беспокойтесь, мол, сейчас все выяснится и повел Соболя к домику Дарбана.

Перед входом Соболь внимательно проверил полог на отсутствие «флажков», и только потом они вошли внутрь. Соболь заглянул под кровать, открыл тумбочку и достал оттуда ворох бумаг и журналы. Ковбой отвернулся.

Бумаги были так себе, ерунда и ничего существенного по сути дела не представляли. Какие то счета, отчеты. Соболь копнул поглубже в тумбочку и извлек фотографию, где обнявшись стояли Кэтрин и высокий мужчина с длинными волосами, собранными в косичку. Соболь протянул фото Ковбою.

— Это он?

— Да, это Манфред. И Кэтрин.

— Они, что, любовь крутили?

Ковбой пожал плечами.

— Они были… у них были отношения.

— Трахались, что ли?

— Занимались любовью. До недавних пор. А потом Кэт нашла себе нового мужчину. Русского летчика.

Соболь кивнул и стал перетрясывать журналы. Из одного большим сухим листом выпорхнул коричневый конверт.

Гром как коршун вцепился в грубую почтовую бумагу.

— Соболь! Это ж та «шкура», которую он у киоскера получил!

— Так ломай, чего смотришь!

Гром открыл конверт и вынул оттуда сложенный пополам лист бумаги. Соболь повернул его к свету и прочитал.

— «Зеленый Таджик». Опять этот нацмен недозрелый прорезался! Гром, ты что-нибудь соображаешь?

— Что-нибудь соображаю.

— Ну и что дальше?

Гром повернулся к ковбою.

— Все ясно с вашим Дарбаном.

— Что с ним случилось?

— Ни хрена с ним не случилось. Пока. Но обязательно случится, это я тебе обещаю!

Ковбой округлил глаза.

— Я, наверное, неправильно вас понял? Русский язык такой трудный. Повторите, пожалуйста.

— Мокрушник твой помощник! А вся ваша миссия — прикид для его делишек. И поэтому ты сейчас пойдешь к личному составу и скажешь им, чтобы быстренько сматывали манатки и валили отсюда подобру поздорову, пока я вас по камерам не определил! Понятно?

Общий смысл сказанного Ковбой уловил и завозмущался.

— Но вы не имеете права так поступать с нами! Мы работаем под эгидой международного сообщества и их реакция будет негативной!

Соболь перебил его.

— Нет, ты не понял! Мне по фигу, как на это отреагирует международное сообщество. Даю час на сборы. И если хоть одну лишнюю минуту околачиваться здесь будете, то отреагирую я. Так отреагирую, что мало не покажется!

За час миссионеры управились. Свалили в кучу синтетические домики, зачехлили приборы и полезли в кузов «Урала». Молодой солдатик, отчаянно стараясь быть вежливым подталкивал к машине одну особо упорную миссионершу.