Чтение онлайн

Справа от Стэнли происходит какое-то еле уловимое движение: это человек с носом-клювом. Он придвигается все ближе, и у Стэнли возникает тревожное, но не сказать чтобы уж очень неприятное чувство, подзабытое со времени отъезда из Нью-Йорка: просто этот тип подбирается к нему точь-в-точь как тамошние карманники. Знакомое чувство его даже радует, хоть за этим могут последовать проблемы. Стэнли стоит спокойно, смотрит прямо перед собой.

– Вижу, ты здесь впервые, – говорит человек справа. – Я Алекс.

– Стэнли.

Алекс кивком указывает на Клаудио:

– Смазливый педик ловко взял их в оборот. Времени зря не теряет, да?

Стэнли не отвечает, ограничиваясь нейтральной улыбкой.

– Он ведь твой напарник, – говорит Алекс. – Хорошо с ним работается?

Тут Стэнли припоминает, что Алекс появился в кафе лишь пару минут назад и потому не мог видеть их с Клаудио вместе – во всяком случае, здесь. Он поворачивается лицом к собеседнику.

Алекс демонстрирует свой профиль Старик-горы, глядя куда-то в пространство.

– Сейчас вы с ним на мели, – говорит он. – Я угадал? И жить вам негде.

У него иностранный акцент: похож на британский, но не совсем. Возможно, ирландский или шотландский – Стэнли слабо разбирается в таких деталях.

– Ничего стыдного в этом нет, – продолжает Алекс. – Хотя порой приходится очень тяжко. Мне самому случалось бывать на мели. Но всякий раз это был мой осознанный выбор. Уверен, ты меня понимаешь. Скажи, а этот твой приятель – он и натурой приторговывает?

Стэнли волевым усилием гасит вспышку гнева, не давая ей проявиться в его лице и голосе.

– Нет, – говорит он, – этим он не торгует. А что, вы сами крутитесь в этом бизнесе?

– Он мог бы недурно зарабатывать, – говорит Алекс. – Не здесь, конечно же. Но я знаю много подходящих мест.

– Его это не интересует.

Алекс ненадолго задерживает взгляд на Стэнли. Глаза его сужаются до щелочек.

– Ты из Нью-Йорка, – констатирует он. – Это ясно по твоему выговору. Из какого района?

– Из Бруклина.

– А конкретнее? Флэтбуш? Боро-Парк?

– Уильямсберг.

– Ты еврей?

– Да, – говорит Стэнли. – Он самый.

– Далековато забрел от родного дома, тебе не кажется?

– Думаю, не дальше, чем вы от своего.

– Тут ты прав. Что привело тебя в Калифорнию?

– Я здесь по работе.

– И что за работа?

Стэнли напускает на себя серьезность:

– Подношу биты «доджерсам».

В первый миг Алекс выглядит озадаченным, а затем разражается хохотом. Множество глаз направляется в их сторону. Такое внимание к его персоне вовсе не входит в планы Стэнли. Он замирает, тупо глядя себе под ноги, и так стоит столбом, пока окружающие не возвращаются к своим прежним занятиям.

Алекс захлебывается смехом. В конце концов он умолкает и еще какое-то время приходит в себя.

– Со мной тут жена, – говорит он. – Ее зовут Лин. Гражданский брак, никаких церемоний. Но это не мешает нам быть супружеской парой.

При этом он не указывает Стэнли на свою жену и даже не глядит ее сторону. А та прислонилась к стене рядом со столиком, за которым обмениваются репликами три женщины, игнорируя Лин, словно она невидимка.

– На днях мы покидаем этот город, – говорит Алекс. – Едем в Лас-Вегас. Ты бывал там?

– Не доводилось.

– Лин там устроится танцовщицей. Точнее сказать, стриптизершей. Если что, и по полной обслужит клиента, за отдельную плату. В этом нет ничего постыдного. Каждый из нас может делать не более того, на что способен. Так было всегда.

– А что будете делать вы?

– Я писатель, – говорит Алекс. – Я намерен писать.

В другом конце зала Липтон, размахивая листками, громогласно выдает что-то вроде вступления. Стюарт стоит рядом с ним, уперев руки в боки, закрыв глаза и задрав нос к потолку. За ударными инструментами сидит лохматый белый парень, выбивая легкую дробь на малом барабане и цоколе тарелки. Блондинка поднимается с пола, скользя спиной по стене. Надпись черным над ее головой гласит: «ИСКУССТВО ЭТО ЛЮБОВЬ ЭТО БОГ».

Алекс продолжает говорить вполголоса; Стэнли внимательно прислушивается к его словам, хотя и делает вид, что ему это неинтересно.

– Нам было трудно добыть средства для этой поездки, – говорит Алекс. – А ты вроде парень ловкий и сообразительный. Думаю, мы можем помочь друг другу. У меня есть связи, которые будут тебе полезны.

– А у меня в этих краях нет связей, – говорит Стэнли. – Вам от меня не будет пользы, только зря потратите время.

– Ты желанный гость в этом месте, – говорит Алекс. – Здесь приветствуются все, кто способен нестандартно мыслить и действовать. Однако это не твой мир. И никогда им не станет. Точно так же, как твой мир никогда не станет моим. Таких, как ты, называют «проблемной молодежью» – глупое и оскорбительное клеймо, отвергающее бесценный жизненный опыт, когда он не подкреплен документами. И от этого клейма нелегко избавиться. Я не предлагаю тебе мое понимание, да ты в нем и не нуждаешься. Что я предлагаю, так это уважительные партнерские отношения. Уверен, это принесет пользу нам обоим.

Последние слова Алекса тонут в звуках туша; он крепко хлопает Стэнли по спине, прощально касается двумя пальцами края невидимой шляпы и начинает перемещаться ближе к оркестру. Барабанщик пробегает палочками по всем своим инструментам, после чего Стюарт – все так же с закрытыми глазами, помахивая блокнотом – начинает декламацию.

– Серебро! – кричит он, заполняя голосом весь зал. – Темнота! Эхо! Собери все, что принадлежит тебе, о Святая Дева! И я добавлю к этому мой голос!

Кажется, что пространство внутри кафе сжимается, а воздух загустевает; короткие волосы на стриженом затылке Стэнли поднимаются дыбом, словно при встрече с привидением.

Стюарт использует простой, почти разговорный язык, но теперь голос его совершенно изменился – стал мелодичным и завораживающим, как у заклинателя или гипнотизера; при этом Стэнли все труднее следить за смыслом сказанного. Ритм его фраз порой совпадает с ритмом ударных, а порой вступает с ним в диссонанс. Духовые звучат сумбурно, выдавая невнятные, блеющие трели в паузах, когда чтец переводит дыхание. Одна промелькнувшая фраза привлекает внимание Стэнли: «Я дотягиваюсь до горячих углей и плюю на свои обожженные пальцы». Это напоминает ему историю Моисея в Египте, которую часто рассказывал дед. Стэнли представляет себе Стюарта волокущим каменные скрижали вниз по склону священной горы под жаркими лучами солнца и ухмыляется этой мысли.

От дыма у Стэнли саднит горло и слегка кружится голова. Поврежденная нога ноет и подрагивает, и он прислоняется к стене рядом с косяком входной двери. По другую сторону от двери в похожей позе стоит пузатый рыжебородый мужчина средних лет в очках с черной оправой и твидовой кепке. Стэнли на миг встречается с ним глазами, а потом оба вновь обращают взгляды на представление в глубине зала – застывшие, как пара атлантов; лишь бас-барабан отзывается легкой пульсацией в их желудках и на их лицах.