Чтение онлайн

Я сел у входа и наблюдал за процедурой. Закончив подношение огню, он кивнул в моем направлении и спросил: "Ты знаешь какие-нибудь молитвы?" Я повторил пятьдесят стихов из Лалита-сахасра-намы, молитвы включающей тысячу имен Деви. Затем я перешел к стихам, прославляющим Дургу, сложенным Ади Шанкарой, которые я пропел на красивую мелодию.

Когда я закончил, бабаджи выразил удовольствие, благословив меня. Затем он спросил: "Какова твоя садхана?" Я указал на железнодорожный путь и пошутил: "До нынешнего времени сигнала не было. Стрелочник еще не пришел ко мне. Я жду сигнала на запасном пути, чтобы начать движение".

Он посмеялся, и внезапно стал серьезным, довольно долго он молча смотрел на меня, его глаза блестели в свете огня. Наконец он заговорил: "Я стрелочник. Оставайся со мной".

"Ну, я вообще-то шел в Симлу".

"А что ты обретешь в этом месте? Там только христиане и Теософское общество. Там не место шактам".

"Ну, я не шакта на самом деле", сказал я ему. "Я обучался, но не задержался на этом. Я изучал тантру, пранайаму, йогу и другие вещи, но я так и не нашел того, что искал".

"Это потому что никто не направил тебя на нужный путь. Оставайся здесь. Посмотри вокруг – здесь нет никого, кто отвлекает. Мой ашрам вне города, и у меня нет посетителей. Никаких беспокойств, кроме случайного поезда. Ты можешь заниматься своей йогой, повторять свои мантры, все, что ты хочешь. Я просто добавлю несколько вещей".

Он пристально посмотрел на мурти богини Кали в течение нескольких минут. Затем со вздохом он снова посмотрел на меня и мягко сказал: "Она тебя примет".

Я был тронут. С тех пор как я покинул южную индию, я ни разу не встречал садху, который проявил бы ко мне личный интерес. Я думал, была ли моя встреча с ним устроена свыше. Он так спокойно и уверенно сказал, что Кали меня примет, что мне стало любопытно посмотреть, насколько глубоко было его знание как о ней, так и обо мне. Может быть, всего лишь предположение, он и есть гуру, найти которого я молился в сердце.

"Я очень непрочь остаться с тобой", сказал я ему, "но мне бы хотелось получить знак от Ма".

"Тогда иди в храм Дурги в Калке", ответил он. "Приходи к божеству и проси ее благословения. Затем возвращайся сюда и скажи мне, каково твое решение". Я предложил пранамы и пошел обратно в Калку.

В храме я спросил пуджари, можно ли мне сделать прашну, способ задавать вопросы мурти. Он дал мне красный и желтый цветок. Я прикоснулся к ним, и отдал ему назад. Он положил их к божеству и сказал мне встать перед алтарем и думать о моем вопросе. Если упадет красный цветок, ответ отрицательный. Я пристально смотрел на форму Дурги, сложив ладони вместе, кончиками пальцев касаясь подбородка. "Оставаться ли мне с шакта-бабой?" Через две или три минуты упал красный цветок.

Я был разочарован. Но когда я вышел из храма я подбодрил себя. "Я могу проверить значение прашны, оставшись с бабой", подумал я. "Посмотрим, есть ли в этом правда. Кроме того, у меня нет никаких причин идти куда-либо еще. Прашна же не дала мне альтертативный способ действия". Я вернулся в ашрам и сказал Бабаджи, что остаюсь с ним.

Первые три дня моего пребывания там были без событий. Утром я повторял Вишну-сахасра-наму и делал пранайаму и мою медитацию тротак. Я пел молитвы, когда он совершал свои хомы Кали, и также делал простую работу, вроде сбора дров. Хотя Бабаджи не дал мне никаких конкретных указаний, как я ожидал от гуру, я видел, что у него есть какой-то конкретный план относительно меня. Я ждал, чтобы увидеть, что случится.

Трижды в день он уходил из ашрама с подносом предметов пуджи – благовоний, цветов и чашкой синдура – и возвращался примерно через полчаса. На утро второго дня он взял меня с собой. Мы шли вдоль путей в направлении Калки, пересекли дорогу Симла и шли еще несколько минут, пока не пришли к холму из песка и камней недалеко от рельсов. Бабаджи провел меня по тропинке наверх. Там он показал мне скалу, покрытую синдуром, где он сказал, что были капли крови Деви. В пуранах говорится, что богиня в своем воплощении Сати, покончила с собой, когда ее отец Дакша оскорбил ее мужа Шиву. Сходя с ума от горя, Шива танцевал поперек небес с ее мертвым телом, которое распалось и куски упали на землю. Существует сто восемь важных храмов Деви (деви-питхам) в Индии, и говорится, что они построены в тех местах, где упали части тела Сати. "Большинство людей не знает, что это место также питха", доверился мне Бабаджи. "Богиня открыла это место только мне. Здесь много силы". Он сказал это с такой убежденностью, что я поверил ему сразу и предложил мое почтение кроваво-красному камню. Он провел небольшую пуджу камню и мы вернулись. На четвертый день была амавасья (темный лунный день). Утром, уходя поклоняться питхе, Бабаджи сказал мне, что он пойдет в город на холме, чтобы принести ингредиенты для особого праздника, который будет сегодня вечером. Он также сказал мне, чтобы я ничего не ел сегодня. Когда он ушел, я прибрал ашрам. Он вернулся через несколько часов, с полной сумкой на плече.

После омовения Бабаджи сделал хому, на этот раз немного по-другому, чем раньше. Из металлического ящика он достал паранг (большой нож, вид оружия, который держит Кали), и положил его в кунду перед тем как зажечь огонь. Завершив огненное жертвоприношение, он приготовил восемнадцать видов подношений из компонентов, которые он принес – дутый рис, фрукты, леденцовый сахар, рисовые хлопья и так далее.

Он сказал мне, что мы будем проводить церемонию всю ночь в питхе, и я должен начиная с сумерек и до рассвета. Я был взволнован. Я был уверен, что он оценит мою пригодность на роль ученика по тому, как я буду вести себя. И я решил совершать свою часть церемонии с неослабевающим энтузиазмом. За час до захода солнца он выставил поднос с восемнадцатью чашечками, наполнив каждую подношениями. Поднос он вручил мне и сказал отнести это в питху. «Я скоро приду», сказал он. «Мне нужно подготовить паранг. С его помощью мы совершим сегодня в питхе особое поклонение».

Держа в руках поднос, я спустился по рельсам и поднялся на холм. Слегка моросил дождь. Я надеялся, что он не усилится и не помешает церемонии Бабаджи. Поставив поднос возле священного камня, я почувствовал, что мне нужно помочиться. Считая холм священным местом, я ушел оттуда и спустился к железной дороге, чтобы там помочиться. Рядом с холмом остановился грузовой поезд. Я как раз закончил свое дело, когда ко мне подошел человек с фонарем, обходивший поезд. Это был сигнальщик.

«Кон хаи тхум?» (Кто ты?) – спросил он.

«Я вместе с этим бабаджи, что живет у железной дороги» — ответил я с улыбкой. «Сегодня амавасья, и мы совершаем на холме особую пуджу. Мне бы надо руки помыть после того, как я помочился – у вас есть вода?»

Пораженный, он жутко уставился на меня. Вдруг он закричал: «Беги – прямо сейчас! Быстро, давай!»

Не понимая, что он имеет в виду, я снова спросил про воду. «Вода – это неважно» — заорал он, хватая меня за плечо. «Этот человек собирается убить тебя этой ночью, если ты не уйдешь отсюда. Иди по железной дороге до станции Калка. Там етсь вода. Скажи станционному смотрителю». И он подтолкнул меня.

Его возбуждение передалось мне, и я пробежал весь путь до станции. Что это за убийца, о котором предупредил меня сигнальщик? Я подумал, возможно сбежал какой-нибудь сумасшедший. Наконец, задыхающийся и уставший, я забрался с железнодорожных путей на платформу станции. Я увидел водопроводный кран, вымыл руки и умылся. После того как я как следует напился и освежился, я пошел искать станционного смотрителя.

В офисе я увидел человека в синей форме. «Извините», сказал я ему, «но меня к вам направил сигнальщик, который сказал, что кто-то хочет убить меня».

«Что вы говорите?» — ошеломленно спросил он.

«Понимаете, я живу с бабаджи, там дальше по железной дороге…»

Как только я сказал это, смотритель выбежал и закричал охраннику, одетому в хаки-униформу и с винтовкой на плече. «Будь здесь с ним», приказал он охраннику. «Я пойду в полицию. Не позволяй ему выходить, и никого не пускай в эту комнату». «О, Боже», подумал я про себя, когда смотритель убежал. «Во что я ввязался?»

Минут через пятнадцать станционный смотритель вернулся с полицейским инспектором, которого сопровождал водитель в форме. Инспектор приказал мне удостоверить мою личность и объяснить мое отношение с бабаджи. Я сделал это, но я настаивал, чтобы он сказал мне, что случилось.